лович, безусловно, не разделял крайних взглядов револю-
ционера-террориста. Об их добрых отношениях свидетель-
ствует хотя бы тот факт, что де-Рибас вспоминает о свояке
в «Старой Одессе», сообщает, что в 1876 году они препода-
вали в частной гимназии Хотовицкого: Александр Михай-
лович состоял учителем французского, а Андрей Иванович
давал уроки русского языка. Мы подчеркиваем это особо, ведь после события 1-го марта само имя казненного наро-
довольца стало «табу» и любое упоминание о цареубийце
требовало от автора известной смелости.
Своим поступком Желябов совершенно разрушил пре-
стиж и благополучие фамилии Яхненко. Писатель Юрий
Трифонов в своей книге «Нетерпение», посвященной на-
родовольцу, так описывает финальный эпизод семейной
драмы: «Весть о том, что Андрей Желябов казнен как царе-
убийца, так потрясла его тестя Яхненко, что с ним случился
удар, и он умер. С семьей Яхненко никто не хотел знаться, они разорились. Ольга Семеновна (Желябова – авт.) почти
нищенствовала, обезумела, просила об изменении фамилии, 74
Александр Михайлович Де-Рибас.
Наталья Семеновна Де-Рибас (урожд. Яхненко).
отреклась от мужа и проклинала его, спасая судьбу сына, но
неизвестно, что ей удалось…»
Сегодня, однако, известно, что же удалось Желябовой, поскольку мы имели возможность изучить ее переписку с
командующим императорской Главной квартирой по кан-
целярии для принятия прошений. Оговоримся сразу – при-
знаков безумия в обращениях Ольги Семеновны нами не об-
наружено. Спустя три года после известных событий, «дочь
потомственного почетного гражданина Яхненко Ольга, по
мужу Желябова» высылает просьбу на высочайшее имя, а
именно Александру III «о дозволении носить как мне, так и
малолетнему сыну моему (Андрею Желябову-младшему в ту
пору было 10 лет – авт.) фамилию моих родителей… встречая
между тем при настоящей своей фамилии множество затруд-
нений как для себя лично, так и при устройстве судьбы сына
моего…». Судя по документам, хранящимся в деле, прошение
Желябовой ходит по инстанциям почти год; что здесь – нера-
дивость чиновников, либо колебания государя?
Наконец, 22 февраля 1885 года в Одессу поступает
долгожданный ответ: «Господину исправляющему долж-
ность Временного Одесского Генерал-губернатора (тогда
Христофору Христофоровичу Роопу – авт.). Государь Импе-
ратор в 10 день сего февраля Всемилостивейше повелеть
соизволил: дозволить вдове казненного государственного
преступника Ольге Желябовой и малолетнему сыну ее, Ан-
дрею, именоваться впредь по фамилии «Яхненко».
Однако еще полтора года спустя Ольга Семеновна, теперь уже Яхненко, войдя во вкус, вновь бомбардирует
власти «нижайшими просьбами». В частности, она пишет
на имя Роопа: «Ваше Высокопревосходительство! В конце
77
мая прошлого 1886 года я, озабочиваясь судьбою своего
сироты-сына, обратилась с Всеподданейшим прошением о
дозволении мне и сыну моему Андрею считаться в звании
потомственного почетного гражданина, в каковом значил-
ся покойный мой отец, Семен Яхненко, фамилией которого
нам всемилостивейше разрешено было пользоваться. Не
получая до сих пор никаких известий относительно участи
этой просьбы и затрудняясь вследствие этого в помеще-
нии сына своего в какое-либо учебное заведение, так как
он, как и я, не имеет никакого документа о нашем звании, я
осмелюсь почтительно просить Ваше Превосходительство
оказать Ваше содействие к удовлетворению просьбы и со-
общить мне о результатах ее…». Генерал-губернатор сухо
отвечает – сведений нет, обратитесь непосредственно на
высочайшее имя. Эта отписка заключает архивный фонд, и
остается лишь гадать о судьбе прошения вдовы. Нам же по-
чему-то представляется, что ответ попросту не воспосле-
довал, поскольку уже в первом случае император исчерпал
запас снисходительности к семье убийцы его родителя.
Вообще же, не имея стремления идеализировать авгу-
стейшую фамилию и отдельных ее представителей, следу-
ет заметить, что Александр III проявил в эпизоде с Желя-
бовой-Яхненко благородство, которое было свойственно, кстати, и его отцу. Об этом свидетельствуют показания
очевидцев покушения на Александра II. Утверждают, что