нынешним временам возраст не слишком «детородный».
Впрочем, по свидетельству историков Екатерина была не
только великой правительницей, но и великой Женщиной…
15
Иосиф Иосифович Сабир-де-Рибас.
И все же признать Сабира внебрачным сыном государыни а, следовательно, и де-Рибаса ее фаворитом в «пикулевском»
смысле этого слова мы не имеем необходимых и достаточ-
ных оснований, так как не располагаем документальными
доказательствами. А таковые, по-видимому, не сыщутся уже
никогда... Заканчивая рассказ о ветви Сабиров из рода де-Ри-
бас, следует добавить, что в 1831 году Иосиф Сабир с женой
и детьми был внесен в родословную книгу С.-Петербургской
губернии. А право именоваться де-Рибасами представители
рода Сабир получили высочайшим указом государя Николая
II только в 1914 году. По меньшей мере один известный нам
потомок адмирала, который носит двойную фамилию Са-
бир-де-Рибас, проживает ныне в Петербурге.
Одесская ветвь
Что касается «одесской» ветви фамилии де-Рибас, то с
нею не связано никаких исторических загадок. У ее основа-
ния стоял уже упомянутый нами Феликс. В 1797 году он со-
четался браком с полькой Октавией Качковской, а после ее
смерти женился вторично (в 1806 г.) на ее двоюродной се-
стре – Брониславе Малиновской. От жен своих он имел че-
тырех дочерей и двух сыновей – Антона и Михаила. В 1853
году братья подали прошение на имя Одесского градона-
чальника Александра Казначеева «сделать распоряжение о
принятии нас в подданство России и о даровании Михаи-
лу с семейством и Антону лично прав Российского потом-
ственного дворянства». Обе просьбы были вскоре удовлет-
ворены. Братьев привели к присяге на верноподданство
России, и они были причислены к дворянству Херсонской
губернии, ввиду того, что отец их – дворянин неаполитан-
17
ский Феликс «приобрел таковое звание пожалованием ему
высшего штаб-офицерского чина».
Антон де-Рибас едва ли оставил заметный след в исто-
рии Одессы и умер холостым, по-видимому, в Польше. Ми-
хаил же, по выражению одного из друзей – «представитель
одесской старины», отличался природным умом и тонким
французским остроумием. Что и помогало ему в течение
ряда лет быть сотрудником газеты «Журналь д’Одесса», а затем и редактировать ее. Михаил Феликсович дружил
с художниками, композиторами, писателями. Он был зна-
ком с Россини, Ламартином, Александром Дюма-отцом, Диккенсом, Айвазовским, частенько печатался в одесской
периодике, работал, благодаря знанию нескольких языков, в комитете иностранной цензуры, возглавлял одесскую пу-
бличную библиотеку.
Известно, что отец его – Феликс, в свое время оказал
существенную поддержку королеве неаполитанской Ка-
ролине и ее сыну Леопольду. В течение продолжительно-
го времени он принимал в Одессе королеву-изгнанницу и
ссудил ей на дорогу очень крупную по тем временам сум-
му в 60 тысяч рублей. За что получил впоследствии орден, благодарственное монаршее письмо и весьма дорогую
табакерку, усыпанную драгоценными камнями. Когда же
королевский двор вернулся в Неаполь (без Марии-Каро-
лины, которая умерла годом ранее), Феликс получил пост
генерального консула королевства обеих Сицилий для всех
портов Черного и Азовского морей. А внук Каролины, Фер-
динанд II, в свою очередь, назначил Михаила де-Рибаса ви-
це-консулом при отце, но внештатно.
Эта «номинальная» должность не сделала богаче отца
18
семерых детей. Женат был Михаил на Елизавете Ван-дер-
Шкруф – дочери голландского дворянина, располагавшего, между прочим, третьим состоянием в Одессе. Любопытно, что Михаил был вдвое старше своей супруги, а послед-
ний седьмой его ребенок – Иван-Артюр появился на свет, когда Михаилу Феликсовичу было 62 года! Многочислен-
ное потомство четы де-Рибас содержали именно Ван-дер-
Шкруфы, причем Михаилу, который, судя по всему, был
любящим, но не слишком примерным отцом, вряд ли
что-либо перепадало. Впрочем, слыл он бессребреником и
не очень страдал от недостатка денег. Более того, на свои
скудные средства еще исхитрялся устраивать у себя в доме
еженедельные вечера, куда были званы артисты, художни-
ки, писатели и даже фокусники.
Подводя итог жизнеописанию Михаила де-Рибаса, сле-
дует отметить, что имя его достойно занесения в скрижа-
ли истории Одессы. Даже если не как отца, подарившего