– Ты должен передать Пейтону письмо от меня. Очень важно, чтобы он его получил. Пожалуйста, Блэр, ты должен нам доверять!
– Письмо? Напиши ему СМС.
Шон не хотел говорить Блэру, что Пейтон оставил свой телефон дома. Что, по-видимому, брат отвернулся от них.
– Неужели ты думаешь, что на Фэр-Айл есть сеть? – спросил Шон и покачал головой. – Ну так что? Я могу рассчитывать на тебя?
Блэр, бросив последний взгляд на свой каталог авто, поднялся, уперевшись руками в бока.
– Ладно, должен признать, что последние лет двести были довольно спокойными для меня. Маленькое приключение мне не повредит.
Шон с облегчением вздохнул. Он ожидал, что у Блэра будет больше отговорок. Быстрая победа стала для него большой неожиданностью.
– Хорошо. Свяжись со мной, когда найдешь его. И желательно не говорить Натайре об этом.
– Пф-ф, она так же зла, как и Каталь. Я не видел ее после собрания. Думаю, не повредит, если она поинтересуется, куда я делся. Она уже слишком привыкла к тому, что я всегда там, где хочется ей. Не волнуйся, я отправлюсь как можно быстрее.
Довольный и хоть немного успокоенный, Шон проводил старшего брата до его комнаты, прежде чем купить билет на рейс в Делавэр и упаковать свои вещи.
Побросав свои вещи в сумку, он открыл старый сундук, который был закрыт уже очень много лет. В нем были аккуратно сложены его килт, брошь с гербом клана Маклин, искусно вырезанная из кости, накидка на плечо и меховая сумка. На самом дне сундука он нашел то, что искал.
Свой Sgian dhub. Он почти ласково погладил небольшой нож. Лезвие, украшенное инкрустацией, было таким же острым, как в тот день, когда он получил нож от своего отца Фингаля. Ему было десять лет, и тот день он видел так ясно, как будто и не было всех этих лет.
Это был день большой охоты. Все люди клана Маклин уже до рассвета были в замке и выступили еще до того, как рассеялся туман, покрывающий долину. Шон впервые поехал на охоту и не отходил от отца ни на шаг. Лошади и собаки мчались с такой скоростью, что под копытами поднималась пыль, а птицы, гнездившиеся в соседних скалах, от испуга резко взмывали в небо.
Влажный и прохладный воздух пробрался под рубашку Шона. Но мурашки, которые покрыли все его тело, были не от этого, а от волнительного ожидания, которое переполняло его.
Тогда волосы Фингаля еще были каштановыми, и только на висках пробивались седые пряди. Он действовал молодо и энергично и управлял своей лошадью, слегка сжимая ее бока своими ногами.
Шон, напротив, с большим трудом удерживал свою лошадь под контролем. Воодушевленный энергией других животных, его жеребец тоже хотел галопом скакать вперед. Шон же изо всех сил старался оставаться рядом с отцом.
Перед ними простиралась широкая равнина, которую нужно было пересечь, прежде чем попасть в густой лес.
В то время в Шотландии было еще множество лесов, богатых дичью. Только много лет спустя, после ужасающего сражения при Каллодене, герцог Камберленд должен был безжалостно уничтожить все леса Шотландии. Позже его прозовут палачом Камберлендом, потому что он преследовал и убивал всех оставшихся в живых после восстания. С помощью выкорчевывания лесов он отнял у них возможность питаться дичью. Поэтому после поражения наступил великий голод, который унес еще больше жизней, чем война.
Как только они нырнули в подлесок, тут же перешли на шаг. Шону показалось, что они с отцом остались одни. Остальные охотники бесследно исчезли, и только лай их собак изредка достигал ушей Шона.
Фингаль придержал свою лошадь, выпрямился в стременах и напряженно посмотрел на запад. Шон пытался понять, что же привлекло внимание его отца, но, как ни старался, видел перед собой только деревья. Фингаль указал рукой на скопление молодых дубов.
Одинокий солнечный луч падал на землю сквозь густые кроны деревьев. Влажный мох сверкал под тысячами капелек росы, и насекомые плясали в солнечном луче. Казалось, что эта маленькая прогалина светилась изнутри, такими сочными были цвета листьев и мха, который покрывал не только землю, но и вопреки гравитации стремился вверх по стволам деревьев. В этот момент одного-единственного солнечного луча было достаточно, чтобы изгнать туман, покрывающий землю серебряной вуалью.
Вот оно, движение. Теперь Шон смог увидеть оленя, которого уже обнаружил его отец. Как венец природы, олень медленно вышел из-за дерева, потягивая носом воздух. Он учуял. Фингаль больше не колебался. Со всей силой он натянул лук. Рука его была спокойна, мышцы напряжены, а костяшки пальцев побелели. Для Шона все происходило, как в замедленном действии. Он задавался вопросом, кто на самом деле был венцом творения, потому что в этот момент его отец в своем изяществе и величии не уступал оленю. С тихим гудением стрела рассекла воздух и нашла свою цель – сильную, трепещущую грудь оленя. Казалось, зверь не был удивлен, когда его передние копыта подломились и он медленно опустился на землю, не выпуская из вида Фингаля и Шона. Они быстро спешились с лошадей и приблизились к оленю.