Там стояли две кексовых формы, бок о бок, и жидкое тесто было в процессе трансформации, темнело и разбухало.
— Джим, можно тебя на минутку? — Эдди пробормотал тихо.
— Нет. — Она выпрямилась. — Нельзя. Все, что ты можешь сказать ему, лучше скажи мне. Мое тело — моя проблема.
Встав к мужчинам лицом, ей было плевать, что они чувствовали неловкость. Если она проклята, то, черт возьми, она примет участие в собственном спасении.
Ее достало, что судьба постоянно подкладывала ей свинью.
Спустя двадцать минут радостно сработал таймер на доисторической плите, и Сисси предоставила мужчинам возможность достать кексы из духовки. Когда Эдди взялся за дело, она потерла веки, перед глазами поплыло от всевозможных ужасающих картин.
— Вы уверены, что это сработает? — онемело спросила она.
Эдди, который всегда все пояснял, сказал: — Да. Так все происходит.
Она подняла указательный палец в жесте «погоди»: — Ты не ответил на мой вопрос.
— Сработает. Вопрос в том…
Когда парень перевел взгляд на Джима, она выругалась.
— Выживу я или нет. Верно?
— Есть определенные риски.
Запишите «ну да, как же».
Раздался какой-то стук, когда Эдди выложил половинки кексов на остывающие решетки. Потом включили воду, когда он положил формы в раковину, отмокать. И, тем временем, два других ангела сидели молча, напоминая статуи.
Она посмотрела на Джима. Его красивое, суровое лицо было отстраненным, глаза не отрывались от нее.
— Что я должна сделать? — прошептала она, обращаясь к нему.
— Тебе решать. — Его голос был мрачным. — Это твой выбор.
Понимай как: что бы ты ни решила, я во всем поддержу тебя.
— Эдди, — услышала она себя. — Ты ведь умер, да? Но ты вернулся.
Красноглазый ангел покачал головой.
— На твоем месте я бы не стал полагаться на это. Смерть для бессмертных не такая, какой ты привыкла ее считать. Это не конец… это вечный стазиз. И помилование, которое я получил? Это чудо.
— Значит, мне не следует это делать.
— Вопрос в том, что зло внутри тебя продолжит отравлять тебя, набирать силу.
— Значит, мне придется сделать это.
Эдди посмотрел на остальных мужчин. — Я согласен с Джимом… ты должна принять решение. Но, к несчастью, нужно учесть последствия, если ты решишься идти вперед.
Ей оставалось лишь закрыть глаза. Либо это, либо закричать изо всех сил… и внезапно ей стало страшно хоть как-то проявлять свой гнев.
Дальше заговорил Джим: — Пошли наверх, отдохнем немного? Ты можешь подумать обо всем утром. Незачем торопиться.
— Но ты должен вернуться к войне.
— Все может подождать до утра.
Кивнув, Сисси встала. Благодаря Джиму она попала на второй этаж, не отнес на руках, но нежно направлял.
— Ты останешься со мной? — спросила она, когда они вышли в фойе второго этажа.
— Да. Останусь.
Они направились в ее спальню и оба по очереди приняли душ. А потом они устроились в кровати, он сел, прижавшись спиной к резному изголовью викторианской кровати, она свернулась на его коленях.
— Когда все закончится, — выдохнула она. — Я просто хочу, чтобы это закончилось. Я устала от патовых ситуаций… и я просто не могу… так больше.
Но если она «убьет» себя, то окажется в Чистилище.
А это еще один оттенок ужаса.
Джим погладил ее волосы, запуская пальцы в длинные волны, а она уставилась в окна с широкими рамами напротив кровати. Она не знала, что изменит эта ночь. Но все же не могла решиться прямо сейчас.
Лишь одно она знала наверняка: она была рада, что Джим остался с ней.
Глава 35
Джим наблюдал, как солнце поднимается сквозь деревья по ту сторону окон Сисси. Он несколько часов просидел в одной позе, спина уперлась в подушки, ноги вытянуты, голова Сисси лежала на его коленях. Он отсидел задницу, в ногах покалывало, но плевать он хотел на дискомфорт.
Роскошный персиково-золотой цвет не вдохновлял его. На самом деле, его бесила красота рассвета: вместо того, чтобы тратить чудо на что-то столь повседневное и повсеместное, столь анонимное, почему Творец не мог хоть раз благословить его женщину, лежавшую рядом с ним?
Да что ему это стоит? Поднять штормовые облака из-за горизонта и загородить прекрасное солнце на это утро… и подарить Сисси чудо?
Одно за другим, на него нахлынули все плохие новости и события, свалившиеся на Сисси, словно его собственные трагедии… и с каждым ударом в грудь он мог думать лишь о том, чтобы…
Найти Девину и голыми руками. Выдавить из нее жизнь. Заставить страдать, а потом сжечь труп…
— Ты сделаешь это?
Джим отмахнулся от фантазий об убийстве. И направил свое сознание назад, к творившемуся в их жизни кошмару.
— Да, — сказал он хрипло. — Я.
Она подняла голову и посмотрела на него. — И другого выхода нет, да?
— Известного нам — нет. Нет.
— Хорошо. Тогда мы сделаем это.
Джим закрыл глаза на мгновение, казалось, будто его сбил автомобиль, и сейчас его тело тащило по жесткому асфальту. — Хорошо.
Когда он снова разомкнул веки, Сисси все еще смотрела на него. — Я бы никому не доверилась, только тебе.
— И я тебя не подведу.
— Займись со мной любовью.
Не вопрос. Отчаянное утверждение… и он чувствовал то же самое, что и она.
Сдвинувшись ниже на матрас, он сжал ее лицо обеими руками и поцеловал, подминая под себя. Казалось, их одежда растворилась в воздухе, все преграды между ними исчезли, когда они оказались кожа к коже. С каждой лаской и каждым новым вздохом, прогибом и мягким стоном, он был целиком и полностью с ней… и одновременно где-то еще.
Он мог думать лишь о том, что они направляются в клыкастую пасть судьбы, и неизвестно, чем это для них закончится. Потому что если он снова ее подведет?
Безумие — далеко не единственное, что ему грозило.
Устраиваясь напротив ее лона, Джим медленно подался вперед и, Господи, ощущения были так хороши, что вышибли из его головы все мысли. Целиком отдаваясь ритму и движениям, он медленно входил в нее, давая Сисси все время в мире, чтобы достичь наслаждения.
Его оргазм не имел значения, хотя он решил, что это лишь сблизило их. Но его разрядка была второстепенной. Все было ради нее.
Он, наконец, обмяк, уткнувшись головой в подушку, его тело было настолько пресыщено, что не мог найти сил, чтобы подняться, освобождая ее от тяжести своего веса… на самом деле, он хотел вечно лежать вот так.
Но у них не было вечности.
Заставляя себя сдвинуться на бок, он не удивился ее слезам.
Но она чертовски шокировала его.
Протянув руку, Сисси прикоснулась к его лицу и прошептала: — Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что.
— Что угодно.
— Не вини себя. Если не получится, я не хочу, чтобы ты хоть на секунду допускал, что сделал что-то не так. Порой… людям просто не везет, и это вопрос удачи. От нас с тобой ничего не зависит.
Не уверен в этом, подумал Джим. Он заставит Девину заплатить.
Так, как демону даже не снилось.
— Обещай мне, — сказала Сисси.
Он кивнул и солгал: — Обещаю.
Она смотрела на него, пока солнце поднималось еще выше под пение птиц, мир снаружи просыпался, потягивая руки и ноги, делая разминку после сна.
— Я люблю тебя, — сказала она.
Его сердце замерло. Потом гулко забилось в груди. Но… Ты не обязана говорить это просто потому…
— Нет, я должна. Потому что хочу, чтобы ты знал это, на случай… ну, если мне не повезет. Я люблю тебя и благодарна… благодарна за все, что ты сделал для меня. Я говорила уже и хочу повториться: ты — мой ангел.
Опуская голову, он поцеловал ее… потому что хотел поцеловать, и также потому, что не хотел, чтобы она видела его лицо. Она была достаточно умна, чтобы догадаться обо всем.
— Я тоже люблю тебя, — прошептал он в ее губы.
А внутри него, тем временем, бушевал гнев.
***