— Когда я впервые увидела тебя и твоего брата, было трудно отличить вас двоих друг от друга, — призналась она, глядя на него проницательным взглядом.
— Я совсем не похож на Гедеона.
Ленора наклонилась вперед и схватила Кая за руку.
— Я знаю, милый.
Она похлопала его по руке и откинулась назад.
— Как только мои видения прояснились, это стало очевидно. Вот почему мы должны вернуть ее домой.
Кай внимательно изучал женщину.
Привести ее домой.
Имела ли она в виду дом Рори здесь, с ним, или в Эрдикоа, с ее старыми друзьями и семьей?
Он откинулся на спинку стула.
— Ты не видела, как мы это делаем в одном из своих видений, не так ли?
Будучи Сивиллой, Ленора видела каждое потенциальное будущее. В Эрдикоа ее разум большую часть времени был затуманен, но в Винкуле у нее не было ее способностей, позволяющих ей видеть.
Глаза Леноры остекленели.
— Должно быть, но когда мой разум ясен, воспоминания о моих видениях в лучшем случае обрывочны.
Челюсть Кая напряглась.
— Что ты помнишь? Твое пророчество было расплывчатым, за исключением части о том, что мы идентичные близнецы.
Пророчество, которое она говорила о Рори, прокручивалось в его голове по кругу. Двое были одним, и один твой. Не позволяй ему одурачить себя. Его тьма — это яд. Только золотое дитя может спасти тебя.
Ленора потерла висок, прежде чем вздохнуть.
— Я мало что помню, но твой брат найдет ее, и когда он это сделает, он оставит ей шрам на всю жизнь. Или убьет ее.
Кай не осознавал, что его руки вцепились в подлокотники кресла, пока дерево не разлетелось в щепки.
— Только через мой гребаный труп.
Ее голова медленно повернулась к нему.
— Так и будет.
Между ними повисла тишина, пока Кай использовал всю свою сдержанность, чтобы укротить тени, угрожающие разрушить его кабинет.
Дверь с грохотом распахнулась, и Сэм переступил порог с угрожающим взглядом.
— Ты вырос в лесу, мальчик? Не хлопай дверьми, — упрекнула Ленора.
Обычно Кай бы рассмеялся, но сегодня ему не хотелось этого, а может быть, и никогда больше.
Кай мог сказать, что Сэму нравилась эта женщина, и его покорность была зрелищем, на которое стоило посмотреть.
— Да, мисс Рейвен, — пробормотал Сэм, тихо закрывая дверь.
— Зови меня Ленора, — ответила она, прежде чем снова повернуться к Кайусу.
Сэм стоял рядом со столом с кислым выражением лица.
— Она поселилась в безопасном доме. Никто не знает, что она там, даже Адила.
— Как тебе это удалось? — Кай задумался.
— Прибытие других заключенных не планировалось, и бункер был пуст. Мы дали ей зелье изменения облика, чтобы изменить ее лицо на случай, если кто— нибудь увидит, как она уходит, — ответил Сэм.
Мысль о том, что кто-то меняет свое прекрасное лицо, заставила Кая нахмуриться.
— Пойдут слухи о том, почему ты не появился.
Та же мысль пришла в голову Каю.
— Возможно, тебе следует пустить слух по Столице, что я отказываюсь покидать Винкулу. — он попытался стереть напряжение со лба.
— Нам нужно спрятать ее, пока я не смогу вернуть ее.
— Как она? — спросила Ленора Сэма.
Губы Ангела сжались в тонкую линию.
— Она ничего не помнит.
Кай сдулся. Он надеялся, что вечные невосприимчивы к магии потери памяти.
Сэм повернулся к Леноре и выглядел… взволнованным. Что бы он ни сказал, это опустошило бы ее.
— Она не очень хорошо восприняла известие о твоем заключении, — его глаза сузились, когда они скользнули к Кайусу.
— Она чувствует себя виноватой.
Пытаясь помочь ей, Кай променял одну боль на другую. Он ненавидел себя.
Ленора молча смотрела на командира.
— Скажи ей, чтобы она не беспокоилась обо мне. Мне лучше, чем было за последние годы, и единственное, чего я хочу, — это ее безопасности.
Сэм слегка кивнул и подошел к своей скамейке, чтобы занять место.
— Лорен сказала ей, что в Винкуле хороший, и это немного успокоило ее беспокойство.
Он вытащил из кармана апельсин и сердито очистил его.
— Мы должны рассказать ей все.
— Нет, — рявкнул Кай, его ярость росла.
— Я твой король, и я говорю тебе не открывать свой гребаный рот. То же самое касается Лорен.
Ленора шлепнула его по руке.
— Следи за своим языком.
Он отдернул руку с возмущенным видом. Она была упрямой старой птицей.
— Назови мне хоть одну вескую причину, по которой мы не можем сказать ей, — Сэм вгрызся в апельсин, как дикий зверь.