— И что ты перенес его тело.
Глаза Патрика вспыхнули.
— Кит жив.
Рори снова разразилась слезами, не уверенная, что у нее еще осталось что пролить.
— Где он? — Спросил Кай.
— Ей нужно его увидеть.
Он встал и подхватил Рори на руки, а она продолжала плакать у него на груди.
Патрик поднялся на ноги.
— Он в лазарете. В него стреляли, когда он был в обличье волка, — объяснил он им на ходу.
— Я думал, что он мертв, но у него был слабый пульс, когда я добрался до него. Его тело отключилось, из — за чего он казался мертвым. Я поднял его и побежал обратно тем же путем, каким мы пришли, пока не наткнулся на служанку.
— В лазарете нет операционной, но у них были скальпели и швы. Пуля задела артерию, и он истек бы кровью без операции. Мне пришлось работать с тем, что у меня было.
— Ты прооперировал волка?
Недоверчиво спросил Кай.
— Успешно?
Патрик ухмыльнулся через плечо.
— Я один из лучших ветеринаров в Эрдикоа, сынок.
— Это впечатляет, — ответил Кай и поцеловал Рори в макушку.
Когда они прибыли в лазарет, Кай опустил ее на землю, и они с Дьюм бросились к Киту. Он все еще был в своей измененной форме, и когда он увидел их, его хвост застучал по кровати. Волк попытался поднять голову, но она упала обратно на матрас.
— Почему он не может перекинуться обратно? — Спросила Рори, нежно поглаживая его.
Он лизнул ее руку, и она с сердитым видом отдернула ее.
— В волчьей форме его анатомия отличается, — объяснил Патрик.
— Артерия должна зажить, прежде чем он сможет перекидываться. Он будет в таком состоянии несколько недель.
Кит с тихим лаем выпустил воздух из носа.
— Мы думали, ты умер, — сказал Рори, снова гладя его, и он заскулил.
— Стасси сказала, что видела, как ты умирал.
— С ней все в порядке? — спросил ее отец.
— Из— за нас эту бедную девочку чуть не убили. Я бы не смог жить в мире с самим собой, если бы с ней что— то случилось.
Рори заставила себя не реагировать. Никто в комнате, кроме членов королевской семьи, не помнил Сэма, и было бы невозможно объяснить, что произошло.
— Она жива, но потрясена.
Хвост Кита ударил сильнее, и Патрик посмотрел в небо.
— Спасибо Серафимам.
Если бы они только знали.
— Она освободила душу Коры, — тихо сказал Дьюм.
Дыхание Патрика сбилось, и он отвернулся, чтобы вытереть глаза, пока Кит скулил.
— Мы позаботимся о том, чтобы о ней заботились до конца ее жизни, — пообещал им Кай.
Патрик кивнул.
— Я с нетерпением жду возможности познакомиться с тобой, сынок.
Глава 57
Кай наблюдал, как Рори вытащила чемодан из— под кровати и как сумасшедшая бросала в него одежду. Они собирали ее вещи, чтобы уехать первым делом утром.
— Это странное место, — сказал он, складывая ее одежду в аккуратные стопки.
Она бросила рубашку ему в голову.
— Это то, что богатые люди говорят о домах бедных.
— Ты богатый человек, — напомнил он ей.
— Мне здесь нравится. Если твой отец вернется в город, это может стать нашим домом в Эрдикоа.
Куча одежды приземлилась поверх его сложенных стопок, и он нахмурился.
— Почему у тебя так много одежды?
— Или мы можем остаться у меня в зале суда, теперь, когда я — Весы Правосудия.
Она огляделась и махнула рукой на груды одежды.
— У меня не так уж много.
Должно быть, она забыла, что у нее дома целый шкаф и комод.
— Почему у тебя десять миллионов комплектов одной и той же вещи? — парировала она, многозначительно глядя на его рубашку.
Он перевел взгляд со своего наряда на нее и подмигнул.
— Я хорошо выгляжу в черном.
Кай схватил низ своей рубашки и расстегнул его.
— Без него я выгляжу еще лучше.
Пара скомканных носков ударила его в живот.
— У нас нет на это времени, но да, так лучше.
— Прекрати швырять в меня одеждой, — предупредил он и положил аккуратно сложенные стопки одежды в ее чемодан, методично раскладывая их по типам одежды.
Рори стояла неподвижно, наблюдая за ним, и он остановился.
— Что?
— Что ты делаешь? — спросила она, указывая на одежду.
Он махнул рукой в сторону стопок.
— Я помогаю тебе собираться.
— Ты упаковываешься, как серийный убийца, — ответила она, складывая пару штанов и бросая их в кучу.
Он уставился на беспорядок, который она называла сложенной одеждой.
— Очевидно, что нет.
Ее ошеломленное молчание заставило его широко улыбнуться.