Глава 1: Серый Автобус и Красная Ниточка
Автобус, старый, пропахший пылью и дезинфектантом, грохотал по проселочной дороге, увозя 10 класс мистера Дэвиса на однодневную экскурсию в музей под открытым небом. Обычная поездка. Обычный осенний день. Внутри царил предсказуемый хаос: смех, крики, перебрасывание записками, гул разговоров. Воздух был густым от запаха пота, дешевых чипсов и пыли, поднимаемой с обивки сидений.
У окна, в самом конце салона, сидел Лиам. Он прижался лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают однообразные поля и чахлые перелески. Его длинные ноги, зажатые между сиденьем впереди и своим собственным, явно страдали от нехватки пространства. Когда он неловко попытался их переложить, его колено с громким стуком ударило о металлическую перегородку. Сидевшая напротив Эмили вздрогнула и бросила на него раздраженный взгляд.
«Эй, Гулливер, осторожнее там!» – крикнул кто-то из середины салона, сопровождая слова смешками. Лиам даже не повернул голову. Он лишь глубже вжался в сиденье, стараясь стать еще незаметнее. Прозвища были частью его повседневности. «Башня», «Каланча», «Рыжий» – он слышал их все. Последнее было самым частым, но сейчас его волосы, заправленные под темную шапку, почти не были видны.
Лиам не был частью класса. Он был приложением к нему. Невидимым фоном, о котором вспоминали только когда его рост или неловкость мешали кому-то. У него не было врагов, но и друзей – тоже. Он просто был. И предпочитал, чтобы его оставили в покое. Его мир был внутри – в книгах, в собственных мыслях, иногда мрачных, иногда просто скучных. Травмы? Физические – мелкие ссадины, которые к удивлению, очень быстро затягивались. Эмоциональные? Разочарования, мелкие обиды, чувство непонимания – стандартный набор, без глубоких ран или жестокого буллинга. Но постоянное чувство инородности было его спутником. Он не чувствовал связи.
«Лиам, не хочешь присоединиться?» – раздался голос рядом. Это была София, одна из немногих, кто периодически пытался его «включить». Она указывала на группу, игравшую в карты на соседних сиденьях.
Лиам медленно повернул голову. Его лицо, освещенное тусклым светом из окна, было удивительно правильным, с четко очерченной линией скул и подбородка, что контрастировало с его явным желанием исчезнуть. Глаза, цвета морской волны, казались чуть отрешенными. «Нет, спасибо», – пробормотал он, голос был тихим, но низким, как и положено его комплекции. «Ладно, как знаешь», – София пожала плечами и отвернулась, ее миссия доброй воли выполнена.
Автобус налетел на очередную яму, подбросив всех вверх. Раздались визги и смешки.
— Идиоты — Лиам инстинктивно схватился за поручень сиденья впереди. Его рука с длинными, тонкими пальцами выглядела бледной на фоне темной ткани. Шапка съехала набок, и из-под нее выбилась прядь волос. Она была не просто рыжей. Она была яркой, как пламя, насыщенного медно-красного оттенка, который резко контрастировал с общей серостью салона и его бледной кожей. Он быстро поправил шапку, пряча нежелательную особенность.
«Мисс Дженкинс! Можно притормозить у следующего биотуалета?» – завопил Марк, известный шутник класса. Учительница, устало сидевшая впереди, лишь махнула рукой, не оборачиваясь. «Через пятнадцать минут остановка, Марк. Потерпи».
Лиам снова уставился в окно. Пейзаж стал холмистее. Дорога вилась между невысокими откосами. Водитель, казалось, немного прибавил скорость, возможно, желая быстрее закончить этот рейс. Лиам почувствовал легкую тошноту от тряски и запахов. Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться.
Именно в этот момент все изменилось.
Раздался оглушительный, металлический скрежет, заглушивший все крики и смех. Автобус рвануло в сторону так резко, что Лиам ударился головой о стекло. Он открыл глаза и увидел мир, вращающийся за окном с безумной скоростью. Небо сменилось землей, земля – небом. Крики переросли в вопли чистого ужаса. Тела пассажиров, не пристегнутых ремнями (почти никто не был пристегнут), летали по салону, как тряпичные куклы, ударяясь о потолок, сиденья, друг друга с глухими, кошмарными звуками.
Лиам ощутил чудовищный удар. Сначала казалось, что его грудную клетку расплющили огромным молотом. Воздух вырвался из легких с хрипом. Потом – невыносимая, белая боль в ноге, когда что-то тяжелое – возможно, оторвавшееся сиденье – обрушилось на нее. Его голову снова швырнуло вперед, лоб ударился о металлическую спинку впереди стоящего кресла. Раздался неприятный хруст. Мир погрузился в хаос звуков: звон бьющегося стекла, скрежет рвущегося металла, душераздирающие крики, переходящие в стоны и хрипы.