– Ломай! – крикнул снаружи Бритоголовый.
Лиам в отчаянии схватился за мышь. Архивация? Шифрование? Он увидел опцию: «ПОМЕТИТЬ КАК КРИТИЧЕСКУЮ ОШИБКУ И АРХИВИРОВАТЬ В ХРАНИЛИЩЕ УРОВНЯ 4». Уровень 4? Он и Уровень 3 был чудом. Но это хоть что-то. Он отметил галочкой свой файл, файл проекта Прометей и… дрогнув… файл Элиджи Вейла. Найдись, папочка. Найдись и попробуй меня поймать. Нажал «ПОДТВЕРДИТЬ». 0:05… 0:04…
Система мигнула: «ОПЕРАЦИЯ ВЫПОЛНЕНА. ДАННЫЕ ПЕРЕМЕЩЕНЫ В ЗАЩИЩЕННОЕ ХРАНИЛИЩЕ УРОВНЯ 4. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН».
0:01… 0:00… ДОСТУП УРОВНЯ 3 ОКОНЧЕН.
Экран погас, вернувшись к стандартному интерфейсу доктора Эванс. В тот же миг дверь с грохотом распахнулась. На пороге – Бритоголовый и двое таких же крепких парней в халатах, лица искажены злобой и… страхом? Они увидели Лиама у терминала.
– Он здесь! Держи его! – заорал Бритоголовый, бросаясь вперед.
Лиам не стал драться. Он рванул в сторону. Не к двери – к серверной стойке S-04. Той самой, с физическим доступом. Он изо всех сил ударил ногой по корпусу, по месту, где мигали диоды. Раздался треск, искры. Система зависла, экран терминала погас. В комнате воцарился полумрак, освещаемый только аварийными светодиодами стоек и яростными глазами наемников.
– Ты… что ты наделал?! – зашипел Бритоголовый, доставая из-под халата не пистолет, а что-то похожее на шокер с усиленными контактами.
Тихие средства. Для "забраковки".
Лиам оскалился. Его рыжие волосы казались пламенем в полутьме. Внутри бушевал хаос: ярость от предательства отца, холод от осознания, что он никогда не был нормальным, ликующий ужас от игры, в которую он ввязался по-настоящему.
– Я? – его голос звучал хрипло, но в нем не было страха. Только безумная, ледяная усмешка. – Я просто… проснулся. Как и ваша "неудача". А теперь… – он метнул взгляд на единственный путь к отступлению – узкий проход между стойками, ведущий к вентиляционной решетке. – Поиграем в догонялки? Только учтите… – его глаза сверкнули в темноте, как у хищника. – Я уже знаю правила. И я играю без ограничений. Папочка научил.
Он рванул к решетке, а за ним, спотыкаясь о провода, бросились тени в белых халатах, несущие тишину и электрошок. Лабиринт больницы ждал. И где-то в его цифровых глубинах, в Хранилище Уровня 4, лежала правда о его начале. Правда, которая теперь стала его оружием. И проклятием.
Глава 7: Вентиляция, Веревки и Веселый Хаос
Холодный металл решетки впился в ладони, когда Лиам рванул ее на себя. Скрип ржавых болтов потонул в грохоте шагов и ругани преследователей. За ним – не выход на свободу, а черная пасть вентиляционного канала, пахнущая пылью, озоном и страхом больницы. Он нырнул внутрь, как крыса в нору, но крыса с зубами хищника и улыбкой демона.
Ну что ж, папочка, – мысль пронеслась, острая и ядовитая, как осколок стекла. Посмотрим, как ты это починишь.
Канал был тесен. Слишком тесен для его плеч. Кирзовые сапоги Бритоголового уже топали у решетки. Лиам услышал хриплый шепот: «...электрошокеры на максимум. Живым не нужен. Только мозг и образцы тканей. Остальное – утиль».
Утиль. Слово ударило глубже любого ножа. Он был для них мусором. Ошибкой, которую нужно ликвидировать. Ярость, холодная и абсолютная, смыла последние следы сомнения. Это была не игра на выживание. Это была охота. И он решил, кто в ней дичь.
Хорошо. Поиграем в кошки-мышки. Но я – не мышь. Я – таракан в стене. Тот, кого не вытравить. Тот, кто выживет, когда дом сгорит дотла.
Он уперся руками и ногами в шершавые стенки канала. И сглотнул. Это будет больно. Очень больно. Но боль была лишь топливом, сигналом к регенерации. Он вдохнул полной грудью, напряг мышцы спины и плеч – и дернул вперед со всей силой. Хруст. Оглушительный, влажный хруст ключицы и лопатки. Боль, белая и ослепляющая, пронзила тело. Он чуть не завыл, но сжал зубы, ощущая, как кости смещаются, ломаются под давлением, позволяя телу протиснуться в узкий проем. Сзади раздался торжествующий крик: «Он там! Застрял!»
Думаешь? – Лиам оскалился в темноте. Сейчас, друзья мои. Сейчас.
Уже внутри канала он позволил себе расслабиться на долю секунды. Адский зуд и жар немедленно вспыхнули в разломанном плече. Он чувствовал, как осколки кости сдвигаются, как надкостница плетет новый каркас, как мышцы и связки сшиваются невидимыми нитями. Это было странно, чуждо, невыносимо… и невероятно сладко. Пять секунд. Десять. Боль сменилась диким теплом и силой. Он пошевелил рукой. Идеально. Ни хруста, ни боли. Только память о переломе, как о плохом сне.