Попробуем ключик?
Он приставил электронный ключ к считывателю. Зеленый свет. Тихий щелчок. Бинго. Дверь открылась беззвучно. Лиам проскользнул внутрь, закрыл дверь за собой. Лампы дневного света мигнули и зажглись, освещая хаос архивов. И тут же его нос уловил другой запах. Резкий, химический. Ацетон? Нет... Хлороформ.
Он обернулся. Слишком поздно. Из-за горы коробок метнулась тень. Тряпка, пропитанная едкой жидкостью, хлюпнула ему на лицо. Сильные руки схватили за шею и плечи, прижимая тряпку ко рту и носу. Бритоголовый. Его глаза были бешеными, полными животного страха и ярости.
– Заснул, гаденыш! Заснул! – шипел он, впиваясь пальцами в горло Лиама. – Я тебя лично на куски порву! Лично!
Лиам не сопротивлялся. Первый вдох хлороформа ударил в голову, как молот. Темнота поползла по краям зрения. Он сознательно расслабился, позволив яду сделать свое дело. Его тело обмякло. Он рухнул на колени, потом на бок, притворяясь безжизненным. Но внутри... внутри бушевал холодный, ясный рассудок. Он чувствовал яд, проникающий в кровь, парализующий нервы. И он чувствовал, как его регенерация включилась. Невидимые фильтры в печени и почках заработали на пределе, расщепляя молекулы токсина с невероятной скоростью. Зуд в легких – ткани восстанавливались от ожога. Головокружение отступало так же быстро, как накатывало.
Пять... четыре... три... – мысленно считал он, лежа неподвижно.
Бритоголовый отшвырнул тряпку. Тяжело дышал. Пот лил с его лба. Он пнул Лиама ногой в бок.
– Живой? – проворчал он себе под нос, наклоняясь, чтобы проверить пульс.
Два... один...
Глаза Лиама открылись. Чистые, ясные, без следа наркоза. В них горел ледяной ад. Его рука, лежавшая под телом, метнулась вверх. В ней блеснул забытый пластиковый шпатель. Не нож. Но достаточно острый, если вогнать его с нечеловеческой силой под определенным углом.
В основание черепа. В затылочное отверстие. Туда, где спинной мозг встречается с головным.
Шпатель вошел с глухим хрустом хряща и кости. Как горячий нож в масло. Бритоголовый замер. Его глаза расширились до предела, отражая немое, абсолютное непонимание. Он не закричал. Не успел. Только хриплый выдох, как из проколотого меха. Его тело дернулось раз, другой – и обмякло, рухнув на Лиама тяжелым мешком с костями.
Лиам оттолкнул тело, встал. Вытащил окровавленный шпатель. Рассмотрел его. Пластик треснул. Хлипкий. Он бросил его на пол. Затем обыскал Бритоголового. Нашел пистолет с глушителем. Еще одну карту доступа. Кошелек с наличными.
Он подошел к телу Картера, все еще лежавшему в вентиляции. Взял его за ноги. Потащил в архив. Затем вернулся за Бритоголовым. Силы было достаточно. Он сложил тела в дальнем углу, заваленном папками. Прикрыл брезентом. Следов крови на себе – минимум, и те он стер тряпкой. Пистолет Бритоголового он протер и сунул в карман Картера. Пусть думают, что они перестреляли друг друга в панике. Или что третий наемник (где он?) сошел с ума.
Минимум следов. Максимум вопросов. Идеально.
Он подошел к выходу из архива. Не к той двери, через которую вошел. К другой. Старой, деревянной, ведущей, судя по выцветшей табличке, в заброшенный корпус. Он попробовал ключ от машины. Нет. Ключ от склада? Щелк. Дверь открылась со скрипом.
За ней – темный, пыльный коридор. Запах плесени и запустения. Путь на волю. Лиам шагнул в темноту. Перед тем как закрыть дверь, он оглянулся на архив. На груду папок, под которой теперь лежали два его «образца для сравнения».
Спокойной ночи, солдатики, – подумал он без тени сожаления. Спасибо за урок. И за транспорт.
Он закрыл дверь. Замок щелкнул. Темнота поглотила его. Но не страх. Никакого страха. Только холодное пламя ярости, подогретое адреналином, и радостное предвкушение грядущего воссоединения с отцом. Он достал пистолет. Проверил обойму. Полная.
Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, сливаясь с тиканьем часов в его голове.
Глава 8: Асфальт, Сталь и Внезапная Преграда
Мотоцикл рычал под ним, как загнанный зверь, асфальт ленты бежал навстречу в сгущающихся сумерках. Не «Харлей», не гламурный спортбайк, а рабочая лошадка – «Кавасаки» KLR 650, угловатый, покрытый слоем пыли и дорожной грязи, найденный в дальнем углу парковки у служебного входа больницы. Ключ идеально подошел. Лиам не удивился. Картер, судя по всему, предпочитал надежность пафосу.
Практично.
Сейчас это было все, что ему нужно.
Ветер бил в лицо, вытягивая слезы из глаз – не от горя, а от чистой физиологии. Он гнал на пределе, игнорируя знаки ограничения, сливаясь с потоком машин, лишь бы подальше от города, от больницы, от этих теней в белых халатах. От воспоминания о влажном хрусте под пластиковым шпателем и стеклянном взгляде Бритоголового. Тела в архиве. Образцы для сравнения. Слова звучали в голове холодно, клинично, отсекая всякую сентиментальность. Они хотели его на стол. Он их положил на пол. Логично. Весело, в каком-то извращенном, ледяном смысле.