Голод регенерации дал о себе знать – глухое урчание в животе, легкая дрожь в руках.
Энергия. Нужно топливо.
Он вспомнил придорожные забегаловки. Риск? Минимальный. Он уже не тот испуганный подросток из больницы. Он выглядел старше в шлеме, темной толстовке, перчатках. Сильнее. Невидим по-новому. Решение пришло мгновенно: следующая заправка с кафе. Быстро, анонимно, калорийно.
Он миновал указатель: "Следующая заправка - 5 км". Почти там. Почти возможность перевести дух, подкрепиться, продолжить планирование. Дорога здесь была уже шире, двухполосной, ночь сгущалась, встречные фары резали глаза длинными лучами. Фонари вдоль шоссе были редкими островками света в океане темноты.
Именно в этот момент, на повороте, где дорога слегка вильнула, огибая старый дубовый лес, его планы столкнулись с реальностью. Жестко. Внезапно.
Он углубился в расчеты, в оценку рисков взлома защищенных серверов через уязвимости в ПО больниц. На долю секунды – меньше, чем требуется для моргания – его внимание оторвалось от дороги. От мчащегося навстречу потока света. От обочины.
Ее не было видно, пока она не шагнула прямо под его колесо.
Из темноты лесополосы, сжавшись от холода в тонкую куртку, с наушниками в ушах (глухота к миру, смертельная глухота!), на проезжую часть выскочила девушка. Стремительно, решительно, не глядя ни влево, ни вправо, будто перебегала пустую деревенскую улицу, а не ночное шоссе. Брюнетка. Его возраста, может, чуть старше. Лицо бледное, испуганное в свете его фар, рот открыт в беззвучном крике.
Времени не было. Совсем. Даже его сверхчеловеческие рефлексы были бессильны против физики, против инерции полутонны металла, несущейся под семьдесят.
Лиам дернул руль влево, инстинктивно, отчаянно. Тормоза взвыли пронзительно, резина зарылась в асфальт, пахнущая горелым. Мотоцикл, теряя сцепление, пошел юзом, разворачиваясь боком.
Но было поздно.
Переднее колесо чиркнуло по ее ноге. Не удар. Скорее подсечка. Но силы хватило. Она взмыла в воздух, как тряпичная кукла, перевернулась раз, другой. Сумка вырвалась из ее рук, разлетелась, рассыпая что-то мелкое и блестящее в свете фар. Ее тело с глухим, ужасающе мягким стуком шлепнулось на обочину, в высокую мокрую траву, и замерло.
Мотоцикл, окончательно потеряв равновесие, рухнул на бок, проехав еще несколько метров по асфальту с жутким скрежетом, высекая сноп искр. Лиам вылетел из седла. Мир завертелся – асфальт, небо, фары встречных машин, резко тормозящих, сигналящих в панике.
Он приземлился на плечо и перекатился. Боль. Острая, глупая. Знакомая. Ключица. Или лопатка. Неважно. Регенерация уже зажглась внутри, как маленькое солнце, посылая волны зуда и тепла к месту удара. Он поднялся на одно колено, откашлявшись. Шлем треснул, но защитил голову. Глаза искали ее.
Встречные машины остановились. Распахнулись двери. Крики:
– Боже мой! Девушка!
– Вызовите скорую!
– Парень, ты в порядке?!
Лиам встал. Игнорируя боль, которая уже стихала, игнорируя растерянных водителей, он шагнул к обочине. К тому темному комку в траве. Его разум, только что витавший в облаках грандиозных планов и цифровых лабиринтов, был опустошен. Ошеломлен. Перезагружен.
Он стоял над ней. Она лежала на боку, неестественно скрючившись. Брюнетка. Его возраста. Темные волосы раскидались по лицу, слиплись от чего-то темного и влажного у виска. Глаза были полуоткрыты, стеклянные, невидящие. Рот приоткрыт. Одна нога – та, что зацепило колесом – была вывернута под невозможным углом. Грудь слабо, прерывисто поднималась. Хриплый, клокочущий звук вырывался из горла с каждым вдохом. Внутреннее кровотечение. Переломы. Шок.
Он смотрел на нее. Не с ужасом. Не с жалостью. С холодным, аналитическим недоумением. Как на неожиданный результат неудачного эксперимента. Его планы – поиск отца, деньги, информация, проект "Атлас" – рассыпались в прах в одно мгновение. Здесь и сейчас был только этот хрупкий, сломанный сосуд жизни на мокрой траве. И он, стоящий над ней, целый, невредимый, с ключицей, которая уже перестала болеть, а только странно почесывалась изнутри.
Вдали завыла сирена скорой. Кто-то из водителей подбежал, запыхавшийся:
– Эй, парень, не трогай ее! Скорая едет! Ты... ты как?
Лиам не ответил. Его взгляд скользнул с девушки на свой мотоцикл, лежащий на боку в луче фар чужой машины, исковерканный, но, возможно, еще живой. Потом – на темный лес за обочиной. Потом – обратно на девушку. На ее хрупкую шею. На слабый пульс, едва заметный на бледной коже.