Лиам улыбнулся. Невидимо для других. Внутри него пел триумф. Отец... ты видел бы это! Твоя "неудача"! Она может сделать меня ещё могущественнее!
Именно в этот момент, на пике его ледяного ликования, когда монитор показывал почти идеальные жизненные показатели, а рана на ноге закрылась уже наполовину, случилось это.
Как будто кто-то щелкнул выключателем.
Регенерация остановилась. Резко. Без предупреждения.
Розовая пленка кожи на ноге замерла, обрываясь неровным краем. Кость больше не пыталась встать на место. Давление на мониторе дрогнуло, поползло вниз. Всего на несколько пунктов, но тенденция была ясна. Ровный ритм сердца на экране снова стал чуть менее уверенным.
Девушка резко всхлипнула, как от внезапной боли, и ее тело напряглось в судороге. Не сильной, но явной. Ее глаза под веками забегали, но не открылись.
– Что?! –Лео рванулся к монитору, потом к катетеру, проверяя, не перегнута ли трубка. – Почему давление падает? Почему остановилось заживление? Макс, еще адреналина! Быстрее!
Но Лиам уже понял. Он почувствовал. Тот слабый, теплый резонанс, который он ощущал, когда его кровь текла в нее, – исчез. Как будто связь оборвалась. «Феникс» в ее теле... потух. Его кровь стала просто кровью. Хорошей, подходящей по группе, но... обычной. Без чуда.
Временный эффект, – констатировал его разум с ледяной ясностью, заглушая крики фельдшеров и писк монитора, снова ставшего тревожным. – Моя регенерация может передаваться через кровь. Запускать процесс в чужом организме. Но ненадолго. Как... искра. Которая гаснет без постоянного источника.
Он посмотрел на свою руку, на трубку, по которой еще текла его кровь. Обычная алая жидкость. Сила ушла. Или... не передалась полностью? Может, требовался постоянный контакт? Больший объем? Или ее тело просто не могло удержать чужую аномалию? Как сосуд с трещиной не удерживает воду.
Ограничение, – подумал он, и в этом не было разочарования. Было понимание. Новый параметр в уравнении его силы. Ценная информация, купленная дорогой ценой чужой, все еще висящей на волоске жизни.
Скорая резко затормозила, въезжая под козырек приемного покоя больницы. Двери распахнулись. Навстречу высыпали люди в белых халатах, катили каталку.
– Тяжелая! – крикнул Лео, выпрыгивая. – Девушка, сбита мотоциклом! Множественные травмы, внутреннее кровотечение, была клиническая смерть! Стабилизировали в дороге, но... рецидив! Группа В отрицательная, переливали! Донор здесь!
Медсестры и санитары быстро переложили девушку на больничную каталку. Лиам вышел следом. Его схватили за руку.
– Ты донор? Иди с нами, нужно оформить, проверить... – начала медсестра.
Но Лиам уже видел, как каталку с девушкой быстро катят вглубь больницы. Видел ее бледное лицо, снова уходящее в небытие. Видел, как фельдшер Лео что-то горячо объясняет врачу, бросая на него странные, полные неразрешенных вопросов взгляды.
Полиция. Допросы. Анализы крови. Больница. «Атлас» мог уже быть в курсе. Его уникальная кровь... она здесь, в этой системе.
Он не мог остаться.
– Мне... плохо, – прошептал он медсестре, позволив глазам закатиться, ногам подкоситься. Он не упал, но сильно пошатнулся, сделав вид головокружения от потери крови – классический, предсказуемый симптом. – Воздуха... не могу...
Медсестра инстинктивно поддержала его, обеспокоенно.
– Эй, держись! Садись! Сейчас поможем!
В эту секунду замешательства, пока ее внимание было приковано к его «обморочному» состоянию, Лиам сделал единственно возможное. Он резко дернулся, вырвал руку и рванул прочь от подъезда приемного покоя, в темноту, окутывающую больничный двор. В сторону гаражей, складов, глухих углов. Его ноги, сильные и быстрые, несли его вперед, оставляя позади крики медсестры и гул больничной суеты.
Он бежал не просто от полиции или больницы. Он бежал от последствий своего эксперимента. От доказательства, что его дар мог быть заразным, но лишь на время. От вопроса, что было бы, если бы он дал ей больше крови? Если бы остался? От осознания, что он оставил там не просто жертву аварии, а объект исследования, в чьем теле побывала искра «Феникса» и погасла.
Временный эффект, – повторял он про себя, пробираясь через кусты к глухому забору. – Но факт установлен. Кровь – проводник. Но не вечный двигатель.
Он перелез через забор, упал на колени в мокрую траву по ту сторону. Сердце билось ровно и мощно. Ни усталости, ни одышки. Только холодный, чистый вывод в голове и странный, металлический привкус на языке – привкус несостоявшегося бессмертия для кого-то другого. И где-то в глубине души, в том месте, где когда-то могла быть совесть, шевельнулось нечто похожее на... разочарование. Не в себе. В ограничении.