За столиками, на скамьях, стоя – толпа. Разномастная. Костюмы и рваные куртки. Золотые цепи и татуировки на шеях. Женщины с пустыми глазами и мужчины с горящими, как угли, зрачками. Деньги переходили из рук в руки, хрустя обещаниями.
В дальнем углу, за столом под настольной лампой с зеленым абажуром, сидел Хромой. Не старый, но изношенный. Лицо – карта жестокости, с белесым шрамом вместо левого глаза и перебитым, плохо сросшимся носом. Одна нога, обутая в тяжелый ботинок, была вытянута вперед, явно короче другой. Руки, покрытые синими татуировками старой тюрьмы, перебирали пачки купюр. Рядом стоял здоровяк с шеей быка и кулаками-молотами – телохранитель или просто эстетика.
Лиам подошел. Хромой даже не поднял голову, продолжая считать.
– щенок с навыками пришел, – проговорил Лиам, голосом, перекрывающим гул толпы не громкостью, а качеством. Как лезвие по льду.
Хромой медленно поднял единственный глаз. Мутный, как грязное стекло, но пронзительный. Оценивающий. Меряющий стоимость мяса на крючке.
– Навыки? – хрипло спросил он. – Тут все с навыками. Упасть красиво – тоже навык. Что ты умеешь, кроме как стоять и дышать?
– Не падать, – ответил Лиам просто. – И причинять боль. Быстро. Мне нужны деньги. Много. И еда. Сейчас.
Хромой усмехнулся, обнажив желтые осколки зубов. – Голодный? Мило. Тут все голодные. Голодные на бабло, на боль, на зрелище. Ты на что?
– На всё, – сказал Лиам. В его глазах, мелькнувших из-под капюшона, не было бахвальства. Была констатация факта. Холодная, как сталь.
Хромой задумался на секунду, постукивая пальцем по пачке денег. – Ладно. Проверим твои «навыки». Сейчас заканчивается разогрев. Следующий – Гектор. Муха. Быстрый, юркий, как блоха. За полгода ни разу не проиграл по времени. Доводит до изнеможения, потом клюет. Тебе – три минуты. Устоишь на ногах – получишь пять сотен. Уложишь его сам – тысячу. Но... – он прищурил единственный глаз, – ...если Гектор тебя раскроет, как консерву, претензий не имеешь. Правила тут простые: никакого оружия. Никакой помощи. Или нокаут, или крик «сдаюсь». Но Гектор редко слышит «сдаюсь». Он любит слушать хруст.
Лиам кивнул. – Где переодеться?
Хромой махнул рукой в сторону темного угла. – Там каморка. Найдешь что-то по размеру. Без шлемов, щитков и прочей херни. Только перчатки, если свои есть.
В каморке пахло плесенью и чужим потом. Лиам скинул толстовку, остался в простой футболке. Мышцы, уже налитые силой после больничных тренировок и бега, рельефно проступили под кожей. Бледной, чистой, без единого синяка – живой укор окружающему миру грязи и крови. Он натянул потрепанные, но целые борцовки, найденные в куче тряпья. Перчаток не было. И не надо. Его руки – и так оружие.
Гул толпы внезапно взорвался ревом. В октагоне рухнул один из бойцов – огромный детина, залитый кровью из носа. Его противник, поджарый, с лицом крысы, прыгал вокруг, размахивая руками под одобрительные крики. «Муха». Гектор. Победитель.
Лиам вышел из тени. Толпа заметила его. Пронесся гул удивления, смешков, разочарования.
– Это кто? Школьник потерялся?
– Хромой, ты что, сдурел? Его Гектор как закуску съест!
– Смотрите, рыжий! Как факел!
– Да три секунды – и в нокаут!
Лиам игнорировал крики. Его взгляд был прикован к Гектору, который, вытирая окровавленный кулак о шорты, оглядывал его с презрительной усмешкой. Маленький. На голову ниже Лиама. Но каждая мышца на его тощем теле была как натянутая струна. Глаза – быстрые, черные, злые. Хищник, привыкший к легкой добыче.
Рефери, потный мужик в полосатой рубашке, подозвал их к центру. Гектор тыкал пальцем в грудь Лиаму.
– Рыжик, ты долго не протянешь, – прошипел он. – Я тебе ноги переломаю. Для начала.
Лиам не ответил. Он смотрел на точку чуть ниже левого виска Гектора. Там, где тонкая кость черепа близко подходила к коже. Уязвимая точка. Точка приложения силы.
Гонг.
Гектор рванул вперед, как разъяренный шершень. Его ноги мелькали, создавая иллюзию нескольких тел. Он закружил вокруг Лиама, сыпля быстрыми, колющими ударами – в живот, по ребрам, в лицо. Большинство пришлось по рукам, которыми Лиам прикрывался. Боль была острой, но знакомой. Исчезающе знакомой. Каждый удар – это микроразрыв, микротравма, которую «Феникс» тут же пожирал, превращая в топливо. Лиам почти не двигался. Он стоял, слегка согнув колени, принимая град ударов. Его глаза не отрывались от виска Гектора. Он изучал ритм. Дыхание противника. Микроскопическую задержку перед серией. Паузу для вдоха.