Лиам повернулся и пошел к выходу из клетки. Мимо Хромого. Тот молча протянул пачку купюр. Тысяча. Наличные. Грязные, мятые, пахнущие потом и страхом.
Лиам взял деньги. Не считая. Сунул в карман. Его взгляд встретился с единственным глазом Хромого. В том глазу читалось нечто новое: не презрение, а осторожное, животное уважение. И тень страха.
– Завтра? – хрипло спросил Хромой. – Сильнее соперник. Две тысячи.
Лиам кивнул. Коротко. – Буду. И еды. Много еды. Сейчас.
Он вышел из сизого ада «Склада» в холодную ночь. Деньги в кармане. Кровь на руках. Голод в желудке. И новый, неутолимый голод в душе. Голод на большее. На больших противников. На больше боли. На больше ощущений. Игра только начиналась. И первая кровь на его кулаках была лишь аперитивом. Город голодал. И он был его новым, ненасытным королем.
Глава 11: Клетка, Зелень и Шепот во Мраке
Запах «Склада №7» въелся в стены, в кожу, в саму душу этого места. Смесь старой крови, пота, пивной кислятины, табачного перегара и чего-то глубоко животного – страха и возбуждения. Воздух густой, как сироп, пропитанный криками, скрипом деревянных скамеек, звоном монет и хрустением купюр. Лиам стоял у входа, впитывая эту адскую симфонию. Ночевать пришлось в дешёвом мотеле рядом, но хотя бы его желудок был туго набит дешевыми гамбургерами и картошкой фри – топливо для машины. Деньги от Гектора лежали тяжелым комком в кармане, но это был лишь аванс. Сегодня Хромой пообещал «серьезного». И две тысячи. Энергия «Феникса» тихо гудела под кожей, предвкушая новую нагрузку, новое горение.
Его противник уже ждал в клетке. «Бульдог» Барни. Невысокий, но широченный в плечах, словно вытесанный из дубового пня. Шея отсутствовала, голова сидела прямо на туловище, покрытом густым ковром черных волос и старых шрамов. Лицо – сплющенное, с разбитым кулаками носом и крошечными свиными глазками, полными тупой, нерассуждающей злобы. Он топтался на месте, мощные ноги вбивали в линолеум вмятины, сжимал и разжимал кулаки, обмотанные грязными бинтами. От него веяло дикой силой и примитивной жаждой сломать.
– Встречайте, черти! – проревел рефери, едва перекрывая гул толпы. – С одной стороны – наш новичок, «Рыжий»! Кто видел в прошлый раз – знают! С другой – легенда подполья, камень, который не разбить – «Бульдог» Барни! Ставки закрыты! Поехали!
Гонг прозвучал как удар по котлу.
Барни рванул сразу. Не зигзагами, не с финтами. Прямо. Грузовой поезд на полном ходу. Его стратегия была простой: снести, смять, растоптать. Лиам не стал уворачиваться в полную силу. Первый удар – огромный кулак, летящий в челюсть – он принял на предплечье. Уафф! Боль, острая и глубокая, пронзила кость. Микроскопический треск. Толпа взвыла. Лиам почувствовал, как «Феникс» тут же отозвался – зудящее тепло потекло изнутри, сшивая микроразрывы. Барни не остановился. Второй удар – в корпус, ниже ребер. Лиам позволил ему прийтись в солнечное сплетение. Воздух вырвался со стоном. Желудок сжался спазмом. Адреналин и регенерация смешались в лихорадочный коктейль. Он пропустил третий удар – опять в голову, опять на блок. Тук! Голова дернулась. Звон в ушах. И снова – мгновенное тепло, растворяющее боль.
Он изучал. Как дышит Барни – тяжело, с присвистом. Как заносит кулак – с небольшой, но предсказуемой задержкой. Как его крошечные глазки сужаются перед атакой. Барни был силой. Чистой, неразумной. Но медленной. Предсказуемой. Как печь – жарко, но обжечься можно, только если сунуть руку в огонь.
Лиам начал двигаться. Не так быстро, как против Мухи, а экономично, точно. Уходы вбок, подставки, блоки. Он не наносил удары сам. Пока. Он принимал град тумаков. Кулаки Барни молотили по его рукам, корпусу, спине. Каждый удар – это взрыв боли, немедленно гасимой, превращаемой в топливо. Каждый удар – проверка. На прочность костей. На скорость регенерации. На предел терпения. Он чувствовал синяки, появляющиеся под кожей и исчезающие за секунды. Чувствовал, как мышцы адаптируются к ударам, становясь плотнее, жестче. Толпа ревела, требуя крови. Барни пыхтел, зверел от кажущейся неуязвимости этого долговязого рыжего призрака.
– Стоишь, как мешок, рыжая тварь! – рявкнул Барни, вкладывая всю мощь в удар в живот. Лиам согнулся, изобразив сильную боль – и одновременно поймав ритм дыхания Барни. Тот, довольный, на мгновение расслабился, готовясь добить.
Это было его ошибкой.
Лиам взорвался из согнутой позиции. Не вверх. Вперед и вниз. Как пантера. Его левая рука – ребром ладони – бритвой врезалась в шею Барни, чуть ниже кадыка. Не чтобы перебить. Чтобы оглушить, пережать нервы. Тхек! Барни захрипел, глаза полезли на лоб. Одновременно правая нога Лиама с разворота впилась коленом в бедро противника. Мышцы! Не кость. Наружный квадрицепс. Хлюп! Барни зашатался. Боль в ноге и шее сбила его с толку.