Лиам не дал опомниться. Серия ударов. Не в голову. В корпус. Точные, хлесткие, как удары бича. Ребра. Солнечное сплетение. Печень. Тук-тук-тук! Звуки были глухими, влажными. Барни закашлялся, кровавая слюна брызнула изо рта. Он попытался обхватить Лиама в медвежьи объятия, но тот скользнул, как угорь, и нанес апперкот снизу-вверх, под самое основание грудины. Уфф! Воздух вышел из Барни со стоном. Он согнулся пополам.
Именно в этот момент, когда Лиам заносил локоть для добивающего удара в затылок, его взгляд скользнул сквозь дым и крики толпы. Туда, где у самого входа в ангар, прислонившись к ржавой балке, стоял Человек.
Он был невысок, одет в обычную темную ветровку и джинсы. Но волосы… Волосы были неестественно, ядовито-зелеными. Яркими, как свежая трава после кислотного дождя. Такой цвет не существовал в природе этого грязного города, этого мира крови и пота. Он казался галлюцинацией, пятном психоделической краски на грязном холсте. И он смотрел. Прямо на Лиама. Спокойно. С легкой, едва уловимой улыбкой на губах. Не кричал, не жестикулировал. Просто наблюдал. Как ученый за интересным экспериментом. Его глаза, даже на расстоянии, казались слишком светлыми, слишком внимательными.
Этот взгляд, этот кусок нездешней зелени посреди бойни, вонзился в Лиама как ледяная игла. На долю секунду его концентрация дрогнула. Локоть опустился не с той сокрушительной силой. Барни успел рвануться в сторону, удар лишь чиркнул по уху, сбив его с ног, но не вырубив. Бульдог рухнул на колени, хрипя, хватаясь за горло.
Толпа взревела от восторга и разочарования. Рефери ринулся считать. Лиам отступил на шаг, игнорируя Барни. Его глаза снова метнулись к входу. Зеленоволосый был все там же. И улыбка стала чуть шире. Он поднял руку и сделал едва заметный знак – не то приветствие, не то одобрение. Пальцем ко лбу. Как будто говорил: "Хороший ход".
Ярость, холодная и внезапная, вспыхнула в Лиаме. Кто этот клоун? Кто смеет наблюдать? Кто смеет отвлекать? Он сделал шаг в сторону канатов, намерение ясно написано на лице – пройти сквозь толпу и выяснить.
Но зеленоволосый опередил его. Он легко оттолкнулся от балки и растворился в дверном проеме, ведущем в темные лабиринты склада. Не убежал. Ушел. Спокойно. Зная, что за ним последуют.
Лиам не слышал рева толпы, не видел, как рефери поднял его руку, объявив победителем. Не чувствовал, как Хромой сует ему в руку две пачки мятых купюр. Он видел только темный проем, куда исчезла зеленая вспышка. Инстинкт охотника, заглушенный на время ритмом боя, проснулся с новой силой. Это было интереснее Барни. Интереснее денег.
Он протолкался сквозь толпу, игнорируя хлопки по спине, пьяные поздравления, женский взгляд одной из подруг бойцов. Воздух в коридорах склада был холоднее, пахло ржавчиной и пылью. Шаги эхом отдавались в пустоте. Он шел быстро, беззвучно, слушая тишину. Где-то капала вода. Скрипела металлическая балка под порывом ветра снаружи. Никаких следов.
Пока он не свернул в узкий проход между горой старых станков и стеной. Там, в конце тупика, у забитого досками окна, стоял Зеленоволосый. Он курил тонкую сигарету, дымок призраком вился в луче фонаря, пробивавшегося с улицы. Яркий цвет волос казался еще нереальнее в полумраке, как свечение радиоактивной краски.
Лиам остановился в пяти шагах. Мышцы спины и рук были напряжены, готовы к рывку. Он не сказал ни слова. Просто смотрел. Оценивая. Опасность? Или просто чудак?
Зеленоволосый медленно выдохнул дым, повернулся. Его лицо было молодым, но глаза… Глаза смотрели старше. Спокойные, серо-зеленые, как мох на камне. Улыбка все еще играла на губах.
– Привет, Рыжий, – голос был приятным, бархатистым, без тени напряжения. – Или как тебя там? Лиам, да?
Лиам не ответил. Не шелохнулся.
– Неразговорчивый. Понятно. – Зеленоволосый сделал еще затяжку. – Бой сегодня… сильнее впечатлил, чем в прошлый раз. С Гектором ты просто ломал. Сегодня… ты играл. Как кошка с мышкой, которая думает, что она бульдог. Чувствовал его? Его силу? Его страх? Его глупость?
Лиам почувствовал, как регенерация внутри слегка замерла, словно прислушиваясь. Этот человек говорил не о драке. Он говорил о чем-то глубже. О том, что чувствовал он.