Лиам чувствовал, как его кулаки сжимаются сами собой. Костяшки побелели. Кровь Барни, еще липкая на коже, вдруг показалась ему невероятно чуждой. Эта информация… она была его жизнью, его проклятием. И этот клоун в зеленых волосах держал ее в руках, как диковинную игрушку.
– Откуда? – выдохнул Лиам. Голос был низким, хриплым, как скрип несмазанной двери в подвале. Никаких вопросов «кто ты на самом деле?» или «чего тебе надо?». Только суть. Ядро.
Финн улыбнулся. Шире. В его глазах вспыхнул огонек азарта, как у коллекционера, нашедшего редчайший экземпляр.
– Ох, Лиам. Мы все в одной записной книжке. Только на разных страницах. «Атлас», «Прометей», «Феникс»… это все графы одной бухгалтерской книги. Разные отделы одной фабрики по производству совершенного дерьма. – Он сделал шаг назад, оперся о холодную металлическую стену станка. Дым от сигареты вился призрачным хвостом. – Они не ставят на одного коня. Слишком рискованно. Их идеал – не универсальный солдат. Это глупо. Нет. Их идеал – рояль. Каждая клавиша – отдельный эксперимент, отдельная черта, выведенная до абсолюта. Сила. Скорость. Регенерация. Выносливость. Реакция. Интеллект. Пси-резонанс, черт побери, кто-то там ковыряется! – Он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. – Ты – их «Регенерация». Их неудачная, сбежавшая, но чертовски эффективная клавиша «Восстановление».
Он замолчал, давая словам впитаться, как спирту в рану. Лиам стоял неподвижно. Но внутри бушевал шторм. Картина складывалась. Уродливая, грандиозная. Его отец… был лишь мелким винтиком в этой машине? Его «неудача» – лишь одной из множества попыток выковать одну-единственную деталь для чудовищного пазла?
– А ты? – спросил Лиам, его взгляд буравил Финна. – Какая твоя клавиша? Идиотизм? Или умение рыться в чужих секретах?
Финн рассмеялся. На этот раз искренне, но звук был коротким, резким, как лай сторожевого пса.
– Просто стёб, дружище. Маскировка. Чтобы не сливаться с серой массой. А моя «клавиша»… – Он оттолкнулся от станка. В его движениях не было ни напряжения, ни бравады. Только абсолютная, звериная грация. – Моя клавиша – «Реакция». Абсолютная. Нервная система, перепаянная на квантовом уровне. Я вижу мир… в замедленной съемке. Каждую пылинку. Каждую вибрацию воздуха перед ударом. Каждую микротрещину на твоем кулаке, прежде чем он сожмется. – Он поднял руку, медленно, как в воде. – Брось в меня что-нибудь. Камень. Монету. Плюнь.
Лиам не раздумывал. Его рука метнулась в карман, выхватила монету из выигрыша у Хромого – тяжелую, потную от чужих рук – и швырнул ее в центр лба Финна. Резко. С нечеловеческой силой. Монета засвистела в воздухе, превратившись в серебристую мушку.
Финн даже не шевельнулся. Он не уклонился. Он просто… поймал. Его рука взметнулась с невозможной плавностью и точностью, словно двигалась по заранее известной траектории. Пальцы сомкнулись в кулак на уровне его виска, за долю мгновения до того, как монета должна была в него врезаться. Когда он разжал кулак, монета лежала на ладони, все еще теплая.
– Видишь? – Финн улыбнулся, подбрасывая монету и снова ловя ее. – Я не быстрее звука. Я просто… знаю, где он будет. Всегда. Мозг успевает обработать, тело – среагировать. Мир для меня – это гигантский, предсказуемый часовой механизм. Красиво. Скучновато иногда. И чертовски бесполезно против пули в спину или взрывчатки под ногами. Я не неуязвим, Лиам. Я просто… очень, очень внимателен. И очень, очень уязвим для всего, чего не вижу или что слишком велико, чтобы уклониться.
Лиам смотрел на монету в руке Финна. Адреналин от боя окончательно сменился другим – холодным, аналитическим интересом. Соперник. Не такой, как Барни. Совсем другой. Опасный по-своему. Но… ограниченный. Как и он сам. Мысль была новой и странно отрезвляющей. Он, Лиам, был неуязвим, но мог быть пойман, скован, замурован. Финн мог избежать любого удара, но одна ошибка, одна неучтенная переменная – и он труп.
– И что? – спросил Лиам, его голос вернул себе ледяную ровность. – Ты нашел меня, чтобы похвастаться? Или пожаловаться на скуку?
Финн затушил сигарету о подошву ботинка. Его лицо стало серьезным. Игривость испарилась, осталась только холодная сталь цели.
– Я нашел тебя, Лиам Вейл, потому что ты уникален. Не только своей регенерацией. А тем, что ты сбежал. Тем, что ты неуправляем. Тем, что ты для них – кость в горле. И я нашел тебя, потому что я тоже устал быть просто «Клавишей Реакции». Устал от этой фабрики уродов. От этих белых халатов, которые видят в нас только набор параметров. От этой вечной игры в прятки. – Он сделал шаг вперед. Теперь их разделял лишь метр. Запах свежей травы от него смешивался с городской копотью, создавая диссонанс. – Они хотят собрать рояль, Лиам. Идеальный инструмент разрушения. Солдата без страха, без слабостей, без совести. Но солдат – это тупое орудие. Им нужен инструмент, который будет играть их симфонию смерти. Мы – обломки. Отбраковка. Но мы знаем их машину изнутри. Мы знаем ее слабые места.