Гигант кивнул, его единственный глаз сузился в понимании. Он развернулся, заняв позицию у открытого люка, его массивная спина перекрыла вход, как дверь в сейф. Он был готов стать неподвижной горой, живым щитом.
Лиам спустился первым по скользким, облезлым скобам, вмонтированным в бетонную шахту. Холодная, липкая влага проступала сквозь ткань его футболки. Скай последовала за ним с ловкостью паука, ее движения были бесшумны и точны даже в кромешной тьме. Фонарик Лиама (который он купил пару часов назад) выхватил из мрака узкий туннель из потемневшего кирпича. Пол покрыт слоем вязкого ила, в котором чернели отпечатки каких-то лап. Вода где-то капала, ее звук многократно усиливался эхом, превращаясь в мерзкое бульканье. Воздух был густым, почти недышащим, пропитанным миазмами.
Они шли осторожно, фонарь Лиама вырывал из тьмы фрагменты векового запустения: обвалившуюся кладку, ржавые трубы, скелеты мелких животных. Скай шла чуть впереди, ее тело постоянно находилось в движении – легкий наклон, шаг в сторону, присед – как будто она сканировала пространство не только глазами, но и всем существом, предвосхищая каждую неровность под ногами. Ее синие волосы в луче фонаря казались призрачным пламенем в этом аду.
Именно она первой услышала.
– Стой, – ее шепот был резким, как щелчок. Она замерла, прислушиваясь. – Слышишь?
Лиам остановился. Поначалу он различил только капанье воды и собственное дыхание. Потом… что-то еще. Тихий, прерывистый звук. Как будто кто-то… всхлипывал. Где-то впереди, в одном из боковых ответвлений, отмеченном на схеме как часть заброшенного участка. Звук был жалким, детским, но от этого еще более неуместным в этом каменном чреве города.
Они двинулись на звук. Тоннель сузился, стал ниже. Вонь усилилась. Лиам почувствовал, как «Феникс» под кожей слегка загудел – не от угрозы, а от… странного резонанса. Воздух вибрировал едва уловимо.
Фонарь выхватил из мрака фигуру.
Он сидел, поджав колени к груди, в углу, где сходились две кирпичные стены, образуя что-то вроде ниши. Маленький. Очень маленький. Может, лет десяти. Лицо, испачканное грязью и следами слез, выглядело исхудавшим и испуганным. Грязные светлые волосы падали на лоб. Он был одет в лохмотья, когда-то бывшие, вероятно, детской пижамой или больничной одеждой. И он… сопел. Громко. Его плечи подрагивали с каждым вдохом и выдохом, а из носа и приоткрытого рта вырывались те самые звуки, которые издалека можно было принять за плач – громкие, влажные всхлипы-сопения, усиленные акустикой туннеля до пугающей громкости. Каждое такое «соп-хлюп» отдавалось эхом по кирпичным стенам.
Увидев свет, мальчик вжался в стену, широко раскрыв глаза – огромные, серые, полные животного ужаса. Он судорожно замотал головой, прижимая к груди потрепанную тетрадку и карандаш. Он не кричал. Казалось, он боялся даже вдохнуть громче.
– Эхо? – тихо спросила Скай, не отрывая взгляда от мальчика. В ее голосе не было прежней колкости, только потрясение. – Это… он?
Лиам подошел ближе, приглушив фонарь, чтобы не слепить ребенка. Его аналитический ум уже работал. Способность, усиленная в пять раз… Звук… Разрушение лаборатории криком… Все сходилось. Но видеть это во плоти – хрупкого, испуганного ребенка – было иным уровнем осознания.
– Ты Эхо? – спросил Лиам, опускаясь на корточки на почтительном расстоянии. Его голос был ровным, без угрозы, но и без сюсюканья. Просто факт.
Мальчик снова замотал головой, но на этот раз кивнул. Слезы блеснули в его глазах. Он судорожно открыл тетрадку, сломанным карандашом начал что-то выводить на странице дрожащей рукой. Он писал с невероятной скоростью, буквы выходили корявыми, но разборчивыми.
«ДА. РЕЙМАН. НЕ ГОВОРЮ. ОПАСНО. ВСЕ РАЗРУШУ. ПРОСТИТЕ ЗА ШУМ. НЕ ХОТЕЛ ПЛАКАТЬ. ПРОСТО СОПЛЮ.»
Лиам прочитал. Скай заглянула через его плечо и ахнула:
– Боже… «Все разрушу»? Серьезно?
Рейман кивнул, снова уткнувшись в тетрадь. Он писал дальше, его пальцы белели от напряжения.
«ДВА ГОДА НАЗАД. ЛАБОРАТОРИЯ. ИНЪЕКЦИЯ. СЛИШКОМ СИЛЬНАЯ. Я… НЕ ВЫДЕРЖАЛ. ЗАКРИЧАЛ ОТ БОЛИ. ВСЕ РУХНУЛО. СТЕНЫ, СТЕКЛО, ЛЮДИ… Я ВЫБРАЛСЯ. СПРЯТАЛСЯ ЗДЕСЬ. ТИШЕ НАДО. ВСЕГДА ТИШЕ. НО ИНОГДА… СОПЛИ…»
Он показал на свой нос и снова всхлипнул-сопел, громко и жалко. Звук гулко прокатился по туннелю, заставив осыпаться немного пыли с потолка где-то вдалеке. Рейман испуганно сжался, зажмурился.