Источник. Лиам знал, что надо идти вперед. Только вперед. Туда, где сладкая вонь была невыносимой, где пульсация стен и теней сводила с ума. Он тащил за собой Финна, толкал перед собой ошеломленного Грога, поднимал Скай. Рейман полз на четвереньках, его беззвучный крик превратился в непрерывный, душераздирающий внутренний вой. Каждый шаг был адом. Воздух гудел, стены дышали, тени шевелились живыми сгустками тьмы. Звуки смешивались в какофонию безумия: рев двигателя (сопение Реймана), марширующий строй (капли воды), звон разбитого стекла (его собственные мысли?).
И вот он. Поворот туннеля. И источник.
Не монстр. Не тварь. Нечто одновременно органичное и абсолютно чужеродное. Слева, в огромной нише, где когда-то, возможно, была труба или кладовая, росло это. Гигантская колония грибов. Но не земных. Плодовые тела, похожие на пульсирующие, полупрозрачные мозги размером с телегу, свисали со свода и лепились по стенам. Они излучали слабое, фосфоресцирующее сине-зеленое свечение, окутывающее все в призрачном мерцании. Поверхность этих "мозгов" была покрыта сетью жилок, по которым струилась такая же светящаяся жидкость. А из миллионов крошечных пор на их поверхности сочился тот самый сладкий, гнилостный туман – видимый, тяжелый, как дым. Густые споры. И тысячи тонких, похожих на червей, светящихся жгутиков медленно шевелились в воздухе, будто ощупывая пространство. Запах здесь был таким концентрированным, что Лиаму стало физически плохо. Его "Феникс" ревел внутри, сжигая яд, но даже его ресурсы были не бесконечны.
Это была не злая сущность. Это была хрупкая, пугающая, но пассивная биология. Ее защита – психоактивный смог – была совершенной и смертельной для любого, кто не обладал регенерацией Лиама.
– Источник! – прохрипел Лиам, пытаясь перекричать гул в собственной голове и кошмары союзников. Грог снова зарычал, увидев в пульсирующих грибах скальпели или раздавленные тела. Скай зажмурилась, прикрываясь руками от воображаемых лазеров. Финн забился в конвульсиях на земле. Рейман свернулся калачиком, его тело сотрясали беззвучные рыдания.
Прорыв. Или смерть.
Лиам огляделся. Камни. Кирпичи. Обломки. Огня не было – поджечь эту слизь значило взорвать всю колонию спор, что было самоубийством. Завалить? Колония была огромной, жгутики уже тянулись к ним, как щупальца.
Решение пришло мгновенно. Безумное. Опасное.
– Грог! – заорал Лиам изо всех сил, бросаясь к гиганту. Он схватил его за лицо, заставил смотреть на себя. – Видишь меня? Видишь?!
Грог заревел, пытаясь сбросить его.
– ТАМ! – Лиам указал на свод над самой большой "мозговой" колонией. – ВРАГ! ЛОМАЙ!
Он вложил в слово всю силу команды, всю свою ледяную волю. Он указывал не на грибы, а на потолок над ними. В кошмаре Грога это могло быть что угодно – операционный стол, ученый, стена лаборатории.
Безумие в глазах Грога смешалось с яростью. Он увидел врага там, куда указал Лиам. С громовым ревом, в котором слились вся его боль, страх и нечеловеческая сила, Грог рванул вперед. Он миновал шевелящиеся жгутики (они поползли за ним, но не успели), поднял свои окровавленные кулачища и со всего размаха ударил по месту соединения свода и стены прямо над колонией грибов.
БА-БАХ!
Удар был сокрушительным. Кирпичи посыпались дождем. Потом – с грохотом обрушился целый фрагмент свода, тонны старого кирпича и бетона. Они рухнули прямо на пульсирующие "мозги", на светящиеся жгутики, на источник сладкого ядовитого смога. Раздался странный, влажный хлюпающий звук, будто лопнул гигантский пузырь с гноем. Свет погас. Сладкий туман взметнулся клубами, но тут же начал рассеиваться, подавленный пылью и обломками.
Галлюцинации не исчезли мгновенно. Они отступали медленно, как отлив, оставляя после себя липкий, тошнотворный осадок в душе. Звон в ушах Лиама стихал. Шаги (капли воды) снова стали бульканьем. Рев двигателя (Рейман) превратился в жалкое, прерывистое сопение. Стены перестали дышать, замерли в своем вековом запустении.
Тишина. Гробовая, давящая. Прерванная только тяжелым дыханием, стонами и… тихими всхлипываниями.
Финн лежал на спине, уставившись в черноту потолка. Его лицо было мокрым от слез и пота. Боль в плече вернулась, реальная и острая, но она была ничто по сравнению с опустошением внутри. Он медленно повернул голову. Его взгляд встретился со взглядом Лиама. И в этом взгляде не было ни насмешки, ни сарказма. Было только холодное, безжалостное понимание. Лиам видел. Видел его лабораторию. Видел его страх. Видел его унижение. Финн отвернулся, сжав веки, но позора от этого взгляда не смыть.