Динамика группы была сломана, как хребет зверя. Финн избегал взгляда Лиама. Его обычная маска – щит из сарказма и бархатистых шуточек – была разбита вдребезги. Когда Лиам протянул руку, чтобы помочь ему перелезть через груду мокрых, скользких обломков (Грог был слишком слаб, чтобы расчистить все), Финн резко дернул плечом, едва не потеряв равновесие.
– Не надо, – прошипел он, глядя куда-то в темноту за спиной Лиама. – Сам справлюсь.
Он не справился. Его нога подкосилась, он пошатнулся, и Лиам все же ухватил его за локоть здоровой руки, не давая рухнуть в грязь. Финн напрягся, как дикая кошка в капкане. Его дыхание стало частым, прерывистым.
– Доволен? – выдохнул он, все еще не глядя на Лиама. Голос был хриплым, лишенным привычных интонаций. – Увидел цирк клоуна? Весь реквизит, всю подноготную?
Лиам не отпускал его локоть, пока Финн не обрел шаткое равновесие. Его собственное лицо в тусклом свете фонаря было лишено эмоций, лишь тень усталости легла под глазами.
– Данные полезны, – ответил он ровно, фактологически. – Ты выжил. Они – нет.
Он не уточнял, кто "они". Ученые из кошмара Финна? Коллектив "Атласа"? Финн понял. Он резко выдернул руку, и на этот раз Лиам отпустил. Финн отвернулся, но Лиам успел увидеть, как его челюсть сжалась, а в глазах мелькнула не просто боль, а нечто похожее на ярость от этой беспощадной правды. Она задела его глубже, чем любая насмешка.
Скай двигалась чуть впереди, ее ловкость возвращалась, но движения были не такими уверенными, грациозными. Тень страха висела на ней, как мокрый плащ. Она инстинктивно держалась ближе к Грогу и Рейману, особенно когда путь сужался. Ее взгляд постоянно скользил по ним, как бы проверяя: целы? Не раздавлены? Когда Рейман, увлеченный своей тетрадкой (он пытался записать что-то дрожащей рукой), не заметил темный провал в стене, похожий на лаз, Скай резко рванулась к нему.
– Не туда! – ее голос был резким, почти истеричным. Она схватила его за рукав и отдернула. Больше от остаточного страха ловушки, чем от реальной угрозы в этом провале. Рейман вздрогнул, уронив карандаш, и посмотрел на нее большими испуганными глазами. Скай сглотнула, отвела взгляд. – Просто… осторожнее.
Грог ковылял сзади, его раны сочились, окрашивая грубые повязки в темно-красный. Его единственный глаз был прикован к спине Реймана. Когда мальчик споткнулся о скользкий камень и пошатнулся, Грог, не раздумывая, шагнул вперед. Его огромная, окровавленная рука легла на плечо Реймана – нежно, почти по-отечески, всего на секунду. Не словом, а этим жестом он говорил: "Я тебя не тронул. И не трону. Смотри, я могу быть осторожным." Рейман вздрогнул всем телом, замер. Но не отдернулся. Не закричал. Он поднял голову, посмотрел в единственный свиной глаз гиганта, и робко кивнул. Грог убрал руку, удовлетворенно хрипло крякнул и продолжил путь, тяжело переставляя ноги.
Рейман начал доверять. Не словами, а жестами. Он стал показывать Лиаму записки без прежней дрожи в пальцах. "ОБВАЛ ВПЕРЕДИ", – написал он, когда туннель резко сужался, заваленный свежим (относительно) камнепадом. Позже, на развилке, он тыкал пальцем в левую ветку: "ТУПИК. ЗАВАЛЕН." Его страх перед группой, особенно перед Грогом, таял, сменяясь всепоглощающим стыдом за свой дар, за этот ужасный звук, который жил внутри него и мог вырваться в любой момент. Он остановился, загородив путь, и быстро написал в тетрадке, протянув ее Лиаму. Буквы вышли крупными, неровными:
"Я МОНСТР?"
Лиам остановился. Фонарь выхватил из мрака его лицо – бледное, с резкими тенями, с ледяными, не отражающими свет глазами. Он посмотрел на Реймана, потом на слово в тетради.
– Ты оружие, – сказал он без интонации, голос резал тишину, как стекло. – Как мы все. Вопрос – кто держит рукоять.