Лиам встал. Он вытер лезвие ножа о штанину, засунул его в ножны. Потом поднял пистолет Финна с глушителем, который валялся рядом. Проверил обойму. Полна. Взвесил оружие в руке. Его движения были точными, но чуть замедленными – грибы оставили след и на нем, невидимую усталость в мышцах, тяжесть в костях. Он повернулся к группе. Его голос, когда он заговорил, был ледяным, лишенным каких-либо эмоций, кроме абсолютной, не терпящей возражений власти. Таким тоном отдают приказы перед верной гибелью.
– Скай, – его взгляд пригвоздил девушку. – Остаешься. Держи их живыми. Спрячьтесь там. – Он кивнул на глубокую нишу в стене коллектора, где царила густая тень.
– Грог, – Лиам посмотрел на гиганта. Тот поднял голову, его единственный глаз с трудом сфокусировался. – Ты – дверь. Никого не подпускать. Ни-ко-го.
– Рейман, – Лиам повернулся к мальчику. Тот съежился. – Молчи. Абсолютно.
Он взвел затвор пистолета. Звук щелчка был громким в звенящей тишине.
– Я иду на свалку, – сказал он. – Узнаю, что смогу.
Он не ждал ответа. Не ждал протеста. Он просто развернулся и шагнул в тусклую, серую полосу рассветного света, лившуюся из пролома в своде коллектора где-то впереди. Его фигура – высокая, подраненная, но неуклонная – растворилась в полумраке огромной трубы. Шаги его быстро затихли, поглощенные шумом воды и гулким эхом коллектора.
Камера медленно отъезжала от оставшихся. Скай сидела на корточках рядом с Финном, его голова лежала у нее на коленях. Она закрыла глаза, прижав ладонь ко лбу, ее плечи слегка вздрагивали. Грог поднялся с корточек, занял позицию перед нишей, как гора, его спину напрягли остатки воли. Он настороженно вглядывался в темноту коллектора, откуда ушел Лиам, его окровавленные кулаки сжаты. Рейман прижался к стене внутри ниши, его серые глаза были огромны от страха и немого вопроса: "Он вернется? А если нет?" Финн лежал без движения, бледный как смерть на холодном, грязном бетоне, но его грудь подымалась и опускалась чуть ровнее, чем раньше. Последний кадр – рука Лиама, сжимающая пистолет с глушителем, напоследок мелькнувшая в сером свете пролома, прежде чем исчезнуть во мраке.
Он шел навстречу "Калибру". Один. В предрассветных сумерках гниющего города, неся в себе лишь холодную ярость неуязвимого оружия и ненасытный голод к истине. А позади, в зловонном чреве коллектора, оставались осколки его кувалды – тихие, сломанные, ждущие. Или обреченные.
Глава 19: Кровь, Сталь и Немой Гонец
Свалка за ТЭЦ была не местом, а состоянием распада. Горы искалеченного металла, проржавевших скелетов машин, спрессованного в кубики бытового ада вздымались под низким, закопченным небом. Воздух гудел от мух и вибрировал от работы дробилок где-то в глубине. Запах – гремучая смесь гниющей органики, машинного масла, химической горечи и пыли – въедался в одежду, в кожу, в легкие. Рассвет только подчеркивал убожество, окрашивая мусорные пики в грязно-розовые тона.
Лиам двигался как тень, используя груды хлама как укрытие. Его "Феникс" работал на сжигание токсичной усталости от грибного газа, но в мышцах оставалась свинцовая тяжесть. Он видел их: патрули в матово-черной тактичке, с карабинами на ремнях, шлемами с затемненными визорами. Дисциплинированные, безликие, как роботы. Он слышал обрывки команд в рации, перекрывающие грохот техники: "Сектор Гамма, чист... Контейнеры Бета на погрузку... "Калибр" докладывает на КПП, через пять минут выдвижение..."
Калибр. Имя-кличка прозвучало как щелчок предохранителя. Лиам замер за опрокинутым кузовом грузовика. Впереди, у импровизированного КПП из двух контейнеров с антеннами, стояла фигура. Не выше Лиама, но с невероятно широкими плечами и спиной под бронежилетом. Шлем с овальным визором. Движения – не просто быстрые. Они были прерывистыми, как кадры старой пленки. Один миг – он стоял, слушая доклад охранника, следующий – он уже был у двери контейнера, открывая ее, не замедляя шага. Не бег. Скорее, серия мгновенных, нечеловечески точных перемещений. Скорость, доведенная до абсурда. Проект "Калибр". Реакция? Нет... Другое. Дискретное перемещение? Телепортация в малых пределах? Голод к данным заурчал в Лиаме громче боли.