Затем – самое трудное. Он вложил лезвие поглубже, подцепил лоскут кожи с начертанным кровавым кодом и срезал его. Резкая, рвущая боль заставила его стиснуть зубы. Кусок кожи, размером с ладонь, с алым шифром, остался у него в руке. Он быстро прижал трясущуюся руку к ране на предплечье, чувствуя, как регенерация борется с новым повреждением. Кровь сочилась сквозь пальцы.
Теперь нужен контейнер. Надежный. Он огляделся. Его взгляд упал на стальную балку, торчащую из кучи металлолома рядом. Балка была толстостенной, тяжеленной. На одном конце – приваренная заглушка с резьбой. Идеально. Он подбежал, вытер рукавом кровь с кожи-послания, туго свернул его окровавленной стороной внутрь. Затем с силой втолкнул сверток в отверстие балки под заглушку. Засунул глубоко, до упора. Заглушка была закручена намертво ржавчиной и временем. Ее не открутить руками.
Он достал из разгрузки обрывок упаковочной пленки (мусор здесь повсюду) и короткий обломок проволоки. На пленке, используя обгоревшую спичку как карандаш, быстро нацарапал инструкцию. Буквы вышли кривыми, но читаемыми:
БАЛКА СТАЛЬНАЯ. ЗАГЛУШКА.
СКАЙ: ДОСТАТЬ (МЕСТО УЗКОЕ)
ГРОГ: ОТОРВАТЬ ЗАГЛУШКУ (СИЛА)
ФИНН: НАЙТИ ВНУТРИ (ГЛАЗА)
РЕЙ: ЗАШУМЕТЬ, ЕСЛИ НАДО (ЗВУК)
ПРОЧЕСТЬ КРОВЬЮ ЛИАМА. К ПУТИ.
Он обернул записку вокруг проволоки, сделав подобие флажка, и воткнул этот "флажок" в ржавчину у основания балки, так, чтобы его легко заметил ищущий взгляд, но он не бросался в глаза случайному прохожему. Послание было спрятано. Ключи к нему – в их уникальных способностях.
Рана на предплечье уже затягивалась розовой пленкой новой кожи, но жгло невыносимо. Он натянул рукав тактички, скрывая повреждение. В рации трещал вызов: "Эхо-Семь, к погрузке синих контейнеров для досмотра! Эхо-Семь, прием!"
Колонна трогалась. "Калибр" в головной машине. Шанс уйти с ней, проникнуть глубже, к самому "Форджу", был соблазнительным. Опасным. Почти самоубийственным. Но голод к истине, к разгадке отцовских тайн, к самой сути "Прометея" был сильнее страха. Его послание было отправлено. Теперь он шел в ад по собственному выбору.
– Эхо-Семь, прием. Иду, – ответил он в рацию, голос ровный под шлемом. Он бросил последний взгляд на ржавую балку с торчащим проволочным флажком. Молчаливый призыв к его странной, сломанной кувалде. Потом развернулся и зашагал к синим контейнерам и уходящей колонне, растворяясь в грохоте свалки и клубах дизельной копоти. Немой гонец с кровавым шифром под кожей ушел в самое пекло, оставив лишь надежду на то, что его жертва не была напрасной.
Глава 20: Гонка по Лезвию Ножа
Часть 1: Пробуждение в Бетонной Утробе
Боль. Она была первым и единственным миром Финна. Адский, пульсирующий шквал в правом плече, где свинец разорвал плоть и кость. Он застонал, пытаясь открыть глаза, но веки были свинцовыми. Потом – жар. Странный, глубокий зуд, исходящий из самой раны, будто под повязкой копошились раскаленные муравьи. Это был не признак заражения. Это было… действие. Искра. Тот самый жар, что он почувствовал перед потерей сознания, когда Лиам влил ему в рот свою кровь. "Феникс" работал, пусть и слабо, сшивая изнутри то, что было разворочено.
Он заставил глаза открыться. Серый, сырой свод коллектора. Запах ржавчины, стоячей воды и… пустоты. Где-то булькала вода. Рядом слышалось тяжелое дыхание.
– Лиам? – его голос был хриплым, как скрип несмазанной двери.
– Спит, – ответила Скай. Она сидела рядом, поджав ноги, ее лицо в сером рассветном свете, проникавшем из далекого пролома, было изможденным, а бирюзовые глаза – гипер бдительными, сканирующими каждую тень. – Вернее, ушел. Давно.
Слова ударили Финна, как плеть. Он попытался приподняться на локте, но боль в плече взорвалась белым светом. Он рухнул обратно, сдавленно выругавшись.
– Ушел? Куда? На свалку? Один? – Ярость, внезапная и жгучая, смешалась с леденящим стыдом. Он видел. Все видел. Мою истерику, мой страх, мое унижение в том проклятом туннеле. – Идиот! Самоубийца! Он же там один против «Калибра» и целой армии! – Финн сжал кулак здоровой руки, костяшки побелели. Его обычная маска сарказма была разбита вдребезги, осталась лишь голая, дрожащая ярость.
Скай молча указала пальцем. На влажном бетоне уходили в сторону пролома едва заметные пятна – темные, запекшиеся, но все еще различимые в сером свете. Кровь. Не Финна, не Грога. Лиама. От той раны на ладони или предплечье, когда он резал себя для Финна. След уходил вверх, к пролому.