Мэллори удивленно поднял брови, потрогал карман. «Черт, действительно. Спасибо, Лиам. Не заметил, как выпала». Он взял зажигалку, кивнул. «Береги себя».
Вот и всё, – с удовлетворением подумал Лиам, отходя.
Никаких подозрений. Только благодарность.
Теперь, когда физическое восстановление было очевидным даже для врачей, а маска «идущего на поправку подростка» отточена, он начал аккуратно готовить почву для главного.
«Доктор Кертис? – он остановил лечащего врача во время обхода. – Я… я чувствую себя уже гораздо лучше. Физически, вроде… совсем нормально». Он расправил плечи, демонстрируя отсутствие скованности. «Но тут… в больнице…» Он сделал паузу, нахмурившись, изображая дискомфорт. «Мне тяжело. Вспоминается… все. Может… может, мне уже можно домой? К тете? Она сказала, что готова меня принять». Его голос звучал тихо, но настойчиво. Он использовал главный козырь – свою безупречную физическую форму, контрастирующую с психологическим состоянием. Играл на сочувствии и желании врачей освободить место.
Доктор Кертис задумался, просматривая карту. «Физически ты, действительно, удивительно стабилен, Лиам. Шок… мы должны быть уверены, что он не проявится позже. И психологически…» Он посмотрел на Лиама. «Но твоя тетя готова поддержать тебя?»
«Да, доктор. Она звонила. Обещала помочь», – солгал Лиам гладко. Тетя была далеко и равнодушна, но это не имело значения. Ему нужна была лишь свобода. Больница стала тесной клеткой. Его лаборатория требовала простора. Мир ждал. И его тело, с каждым часом становящееся сильнее и выносливее, было почти готово к выходу в свет. Он чувствовал это в каждой мышце, в каждом легком движении. Он больше не просто выживший. Он становился больше. И это было только начало.
Глава 5: Тени в Белых Халатах
«…выпишем завтра, Лиам. При условии, что ночь пройдет спокойно. И доктор Эванс не увидит противопоказаний». Слова лечащего врача, доктора Кертиса, повисли в стерильном воздухе палаты как сладковатый запах дезинфекции. Свобода. Она была так близко, что Лиам почти *чувствовал* ее вкус – вкус неограниченных экспериментов, безлюдных мест, где можно кричать от боли и восторга, не опасаясь свидетелей. Завтра. Один последний день в этой клетке из линолеума и фальшивых улыбок.
«Спасибо, доктор», – выдавил он из себя голос, насыщенный искренним (казалось бы) облегчением. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Внутри же холодный мотор его мысли уже работал на полную:
Ночь. Одна последняя ночь, чтобы довести тело до предела. Чтобы голод не застал врасплох на воле. Чтобы…
Но планы имеют свойство рушиться. Как автобус, слетающий с откоса.
Он начал свою вечернюю пытку позже обычного, когда больница погрузилась в синеватую тишину ночных дежурств. Тумбочка скрипела в его руках, имитируя вес неподъемной штанги. Мышцы спины горели белым огнем, капли пота падали на линолеум, оставляя темные звездочки. Он доводил каждое повторение до отказа, до тошнотворного головокружения, до ощущения, что связки вот-вот лопнут, как перетянутые струны. Рвись. Гори. Ты восстановишься. Станешь сильнее. Станешь больше, чем они все.
Именно в момент наивысшего напряжения, когда мир сузился до боли в бицепсах и хрипа в собственной груди, он взглянул в окно. Неосознанно. Просто чтобы отвлечься от огня в мышцах. И увидел *их*.
Внизу, у служебного входа, куда вывозили мусор и принимали ночные поставки, стоял неприметный белый фургончик. Не «скорой помощи». Обычный, грязноватый. Возле него – два человека в белых халатах. Но что-то было… не так. Халаты сидели мешковато, как надетые на что-то объемное. Один курил, нервно затягиваясь, дым таял в желтом свете фонаря. Другой что-то говорил в рацию, его жесты были резкими, отрывистыми. Не врачебными. Солдатскими. Или тюремными.
Интересно, – пронеслось в голове Лиама, боль мгновенно отступила на второй план, уступив место ледяному любопытству.
Кто это? Санитары не курят так, словно ждут расстрела. И не носят под халатом… бронежилеты?
Да, очертания были именно такими. Громоздкими, неестественными под тонкой тканью. Он прищурился, стараясь разглядеть лица, но свет был плохой, а расстояние – слишком большим. Только ощущение... *угрозы*. Или поспешности. Они оглядывались, как волки, почуявшие капкан.
Почему бы просто не похитить? – анализировал он, медленно опуская тумбочку, стараясь не стукнуть.
Дети. Школьники. Их можно было схватить где угодно: по дороге из школы, в парке, на пустыре. Быстро, тихо, без свидетелей. Но нет. Они здесь. В больнице. Под самым носом у полиции, врачей, камер (если они вообще работают в этом задрипанном крыле). Значит… им нужно не просто тело. Им нужно *легитимное прикрытие*. Им нужен *доступ.