А потому Даниц принял железобетонное решение: в следующий свой визит он пустит с молотка почти всю байамскую недвижимость, оставив лишь один домик для вида. Вырученные капиталы он вознамерился вложить в кирпич где-нибудь в интисском Трире, лоэнском Баклунде или в какой-нибудь тихой, живописной сельской глуши.
«Заодно и в городок Носье заскочу, проведаю матушку со стариком. Да, пожалуй, одним домом меньше куплю, зато справлю им роскошный виноградник…» — с этими радужными мыслями Даниц в последний раз махнул на прощание воодушевленным повстанцам.
Развернувшись, он колесом выпятил грудь и с нескрываемым самодовольством бросил «Пестрому галстуку» Йордсену:
— Где капитан? Я должен немедленно доложить ей о результатах миссии!
Йордсен лишь презрительно цокнул языком:
— В своей каюте, где же еще.
При этом он не удержался от едкой, беззвучной мысленной ремарки:
«А этот Даниц, с тех пор как спелся с Германом Воробьем, задрал нос до небес! Впрочем, тот отмороженный авантюрист и впрямь наводит первобытный ужас. Подумать только, пустил в расход самого „Адмирала Крови“!»
— Хе, — Даниц лишь самодовольно хмыкнул. Вальяжной, откровенно напрашивающейся на кулак походкой он спустился в трюм и предстал перед «вице-адмиралом Айсберг» Эдвиной Эдвардс.
Его спесь мгновенно испарилась, словно по щелчку пальцев. Натянув на лицо самую заискивающую, подобострастную улыбку, он доложил:
— Капитан, миссия выполнена без сучка без задоринки!
— Детали, — Эдвина отложила раскрытую книгу и подняла на него ледяной взгляд.
Даниц, загодя отрепетировавший эту речь, в красках расписал все свои приключения, виртуозно, раза в три раздув собственную значимость в успехе дела. И в самом финале добавил:
— Ах да, капитан. Мои пути вновь пересеклись с Германом Воробьем. Он велел выведать, не стряслось ли какой чертовщины с останками эльфийской певицы Шьятас и тем золотым кубком.
Эдвина не стала отвечать. Грациозно поднявшись, она проследовала в дальний угол каюты, где сиротливо покоился массивный черный ящик.
— Поскольку «Золотая Мечта» собиралась взять курс на остров Суня лишь после этой стоянки, тела Шьятас и Мобета всё еще находились на борту, надежно упрятанные в специально сколоченный гроб.
Опустившись на одно колено, Эдвина откинула крышку, явив взору бережно уложенные валетом останки.
Изрядно помятый, почти сплющенный золотой кубок всё так же безмятежно покоился в костяных пальцах, не источая ни малейшего намека на аномалии.
— Аномалий не выявлено, — вынесла свой вердикт Эдвина.
Даниц вытянул шею, бросил короткий взгляд внутрь и намертво впечатал ответ в память. Пират твердо решил: как только останется один, тут же вознесет мольбу великому «Шуту», дабы Тот передал весточку этому психопату Герману Воробью.
…………
«Никаких аномалий?» — восседая над серой мглой, Клейн слегка нахмурил брови. В его душе дико сплелись воедино искреннее недоумение и огромное облегчение.
Опираясь на собственные выкладки, он был почти стопроцентно уверен, что проклятый золотой кубок неминуемо выкинет какой-нибудь фортель. Подобное затишье в корне ломало все его теории. Впрочем, такой исход был ему только на руку — сыщик всем сердцем желал, чтобы вечный сон Шьятас и Мобета остался непотревоженным.
«Быть может, для резонанса недостает какого-то хитроумного катализатора? Хех, уповаю на то, что эти переменные вовек не сойдутся…» — беззвучно пробормотал Клейн, переведя взгляд на пылящийся в груде оккультного хлама «Дневник путешествий Гросселя».
Не имея пока надежного способа просочиться в бескрайний океан коллективного бессознательного, да и будучи по уши загруженным подготовкой к краже тетради семьи Антигон, он благоразумно задвинул план повторной экспедиции в книжную реальность в долгий ящик.
Хух… С шумом выдохнув, Клейн отвел взор и начал сноровисто готовить чертоги к грядущей, еженедельной сходке Клуба Таро.
Время Баклунда. Ровно три часа пополудни.
По обе стороны изъеденного патиной длинного стола одна за другой полыхнули багровые искры, стремительно вылепливая размытые, непохожие друг на друга человеческие силуэты.
Настроение Одри, как и всегда, было на высоте. И даже чуточку лучше обычного: намедни брат Хибберт телеграфировал, что сделка по покупке десяти процентов акций Баклундской компании педальных повозок благополучно закрыта. Сумма контракта составила баснословные двенадцать тысяч фунтов.