Юноша вознамерился спустить с поводка «Мстительного духа» Сеньора, дабы тот сел на хвост Вальтеру и выведал, чем именно промышляет этот двуличный лакей.
«Искренне уповаю на то, что он не отдастся дальше сотни метров. Иначе мне самому придется лезть в эту смердящую канализацию…» — беззвучно проворчав, Клейн вновь застыл у крошечной щели в портьерах.
Его призрачная марионетка, пустив в ход мистическую связь между зеркальными поверхностями, в мгновение ока перескочила на стекло газового фонаря, возвышающегося аккурат у коллектора. Просочившись сквозь чугунный люк, Сеньор абсолютно бесшумной тенью устремился в погоню.
Глядя чужими глазами, Клейн подметил: миновав десяток-другой метров, Вальтер свернул в еще более глухой и зловещий туннель, чьи стены и пол сплошь поросли скользким мхом и покрылись вековым, тошнотворным слоем нечистот.
Внезапно мистер мажордом как вкопанный замер на месте и, обращаясь к невидимому собеседнику, глухо произнес:
— Какого дьявола ты порешь горячку?
— Почему было не дождаться более подходящего момента?
Вскоре ему ответил женский голос, едва заметно охрипший от слабости:
— Лучшего момента было не сыскать.
— Вернись он в то поместье, одному богу известно, когда бы он соизволил снова высунуть нос наружу.
— Но как тебя угораздило получить столь тяжелые раны? — в голосе мажордома скользнула неподдельная тревога.
Женщина издала тихий смешок:
— Уильям Сайкс оказался на порядок сильнее, чем мы с тобой могли вообразить. Впрочем, иного и не следовало ожидать, учитывая его истинную, теневую роль.
— Как бы там ни было, мне наконец-то удалось вытрясти из него зацепки. Спустя столько времени у нас появился реальный шанс докопаться до истины.
— Тебе совершенно не стоило так пороть горячку, — выдержав паузу, глухо отозвался Вальтер.
Измученная собеседница вновь слабо усмехнулась:
— Я уже давным-давно продала душу злому божеству. Отныне единственный смысл моего жалкого существования — это месть.
Мажордом с нехарактерной для него тяжестью выдохнул:
— Затаись здесь. Я буду тайком носить тебе провизию, пока ты окончательно не встанешь на ноги.
— Случись что непредвиденное — выходи на связь старым, проверенным способом.
Израненная женщина надолго погрузилась в звенящую тишину, прежде чем проронить:
— В бытность его здравия отбою не было от прихлебателей, клявшихся в вечной преданности. Но стоило ему сойти в могилу, как лишь единицы сохранили память о нем и отважились рисковать шкурой ради его имени. И признаться честно, твое присутствие в этих рядах поражает меня больше всего.
— Он стал первым аристократом, кто отнесся ко мне как к человеку. И он — единственный господин, которому я всем сердцем желал служить, — глухим баритоном отозвался мажордом.
Клейн, жадно вслушивающийся в этот диалог чужими ушами своей марионетки, мало-помалу начал складывать разрозненные куски головоломки в единую картину:
«После бесславной гибели принца Эдсака жалкая горстка преданных ему людей втайне взялась рыть землю носом, дабы докопаться до истинных причин его так называемого самоубийства. И Вальтер оказался одним из них. Впрочем, на его плечи легла лишь легальная, будничная вербовка слухов да оказание поддержки за счет своей солидной должности… Выходит, именно это и имело в виду волшебное зеркало Арродес, предрекая „дополнительное развитие событий“…»
Не теряя ни секунды, Клейн велел «Мстительному духу» Сеньору раствориться во мраке и скользнуть глубже в тот зловонный, укрытый от чужих глаз туннель. Вскоре перед его взором предстала четкая картина: Вальтер застыл вполоборота, заслоняя собой собеседницу. А прямо за его спиной, привалившись к склизкой стене, сидела женщина в темном платье. Ее лицо отливало мертвенной, болезненной бледностью.
Выслушав исповедь мажордома, незнакомка издала тихий, клокочущий смешок. Скосив глаза в сторону выхода, она проронила:
— Тебе пора уходить. Держи ухо востро, чтобы никто не сел на хвост.
Этот мимолетный поворот головы позволил Клейну наконец-то разглядеть её черты кристально ясно. Слегка округлое личико, миндалевидный разрез глаз, источающая мягкость и затаенную девичью прелесть аура… Перед ним предстала поистине ослепительная, дьявольски пленительная особа, которая по совместительству оказалась давней «знакомой» самого сыщика: