Трисси!
Трисси Чик!
Глава 774
Зацепка
«Она еще жива? Сумела сбежать? И даже помышляет о мести за принца Эдсака?» — в то самое мгновение, когда Клейн узрел Трисси, он, стоя за портьерами в хозяйской спальне, едва не потерял контроль над собственным лицом.
И хотя по обрывкам подслушанного разговора он уже смутно о чем-то догадывался, столкнувшись с суровой реальностью лицом к лицу, сыщик всё равно почувствовал, что происходящее напрочь превосходит любые, даже самые смелые его фантазии.
Ему даже не требовалось прибегать к прорицанию во сне, чтобы кристально ясно воскресить в памяти их с Трисси беседы накануне Великого баклундского смога. В те дни она спала и видела, как бы вырваться из-под гнета принца Эдсака и сбросить оковы тех кукловодов, что дергали за ниточки её судьбы, считая свою тогдашнюю жизнь лишь средоточием беспросветной муки.
И эта ведьма, которая изначально вообще была мужчиной, ради мести за Эдсака добровольно продала душу еретическому божеству? Да это же завязка для какого-то бульварного, третьесортного романа! Уголки губ Клейна нервно дернулись. Он безмолвно «наблюдал», как мажордом Вальтер передает Трисси узелок с провизией, и «вслушивался», как тот бросает пару коротких наставлений, после чего круто разворачивается и уходит прочь по потайному туннелю.
В этот самый миг собственным, физическим зрением Клейн выхватил во мраке человеческий силуэт, ловко перемахнувший через ограду особняка парламентария Махта. Тень стремительно заскользила вдоль улицы, приближаясь к канализационному люку. Это была не кто иная, как Хейзел, владелица того самого мистического артефакта Пути «Мародера».
«Она же сейчас нос к носу столкнется с Вальтером… Какая к дьяволу канализация, это же прямо-таки парадные двери на шумный рынок!» Глядя вниз, Клейн едва удержался от порыва отчаянно хлопнуть себя по лбу.
Оказавшись у люка, Хейзел несколько секунд настороженно озиралась по сторонам. Лишь затем она сноровисто сдвинула тяжелую чугунную крышку и скользнула внутрь. Все ее движения были выверены до автоматизма, без малейшей заминки.
Ступив на скользкий, покрытый слизью пол, девушка целенаправленно и уверенно зашагала вперед, держась вдоль ржавых труб и медленно текущей, зловонной речушки из нечистот.
Внезапно по её спине пробежал ледяной озноб, вдоль позвоночника скользнул пронизывающий холод, а волоски на теле встали дыбом.
В следующее мгновение Хейзел почудилось, будто она с размаху рухнула в промерзлую до дна реку. Чудовищная, всепоглощающая стужа вмиг сковала каждую клеточку её плоти.
С леденящим ужасом она обнаружила, что ее собственные ноги послушно меняют направление и чеканят шаг прямо к стене с железными трубами — и всё это происходило напрочь в обход ее собственной воли!
Паника и первобытный страх молниеносно затопили разум Хейзел. Титаническим усилием воли она сбросила оцепенение и единым порывом влила всю доступную духовность в ожерелье на своей шее.
На этом украшении красовались семь безупречно прозрачных, изумрудно-зеленых камней, расположенных на равном расстоянии друг от друга и окаймленных россыпью мелких бриллиантов. Даже в этой глухой, беспросветной тьме камни источали едва уловимое, мягкое свечение.
Вдруг один из изумрудов ярко полыхнул, озарив прекрасное личико Хейзел зловещим, мертвенно-зеленым светом.
Ее шаг к стене резко оборвался. Ступни неестественно, словно у сломанной куклы, дернулись вперед, но тут же послушно вернулись на место.
В эту долю секунды девушка физически ощутила, как сковавшая ее нутро ледяная хватка дала слабину, впав в секундный ступор.
Не теряя ни мгновения, она без малейших колебаний зажгла духовностью следующий прозрачный изумруд. Вскинув правую руку и направив её на саму себя, девушка резко, с силой вывернула запястье.
В тот же миг в ее голове вспыхнула причудливая вязь таинственных символов и узоров, а духовность вкупе с голосовыми связками претерпели кратковременные, но ощутимые метаморфозы.
Она благополучно украла Потусторонний талант — «Вопль мстительного духа»!
Хейзел уже приоткрыла рот, готовая отчаянно, не считаясь с последствиями исторгнуть этот разрывающий перепонки визг, как вдруг её собственные руки вновь вышли из-под контроля. Ладони молниеносно взметнулись вверх и с первобытной, беспощадной силой наглухо зажали ей рот.
Оглушительный крик захлебнулся, обратившись лишь жалким, сдавленным мычанием в глубине горла. Ее ноги, ступая с пугающей, кошачьей легкостью, в несколько шагов приблизились к стене, свернули в глухой туннель и заставили тело покорно осесть на корточки прямо в кромешном мраке.