Следом сыщик проворно убрал «Дневник путешествий Гросселя» и вновь распахнул «Дневник путешествий Леймано», подставив ночному небу следующую выжженную желтизной страницу.
Внезапно из недр магической книги вырвалось ослепительное сияние. В воздух плавно взмыл призрачный силуэт ангела с двенадцатью парами белоснежных крыльев и мягко опустился прямо на Клейна.
Это видение растаяло так же стремительно, как и появилось. Переулок вмиг погрузился обратно в глухой, свинцовый мрак, омываемый лишь тусклым, безмолвным светом луны.
Не теряя ни секунды, юноша выудил из кармана еще один металлический флакончик. Вылив наружу хранящуюся внутри кровь, он педантично и равномерно размазал ее по переплету «Дневника путешествий Леймано».
Покончив с этим таинством, сыщик сноровисто рассовал все артефакты по укрытиям, резким движением стянул с себя мантию с капюшоном и небрежно стряхнул ее в сторону.
В воздухе тут же взметнулось ревущее алое пламя, в мгновение ока обратив изодранную в лохмотья ткань в серый пепел.
В это же самое время фигура самого Клейна абсолютно бесшумно вытянулась на добрый десяток сантиметров, а черты лица сгладились, приняв донельзя заурядный, ничем не примечательный вид.
Затем, сверившись с россыпью звезд на небосводе и определив верный азимут, он подобрал обломанную ветку и, опираясь на этот импровизированный компас, уверенно миновал несколько утопающих в пороке, неосвещенных улиц, благополучно вернувшись в свою дешевую ночлежку.
Вплоть до этой самой минуты он так и не понял, какой именно новой слабостью обзавелся после выстрела.
Оказавшись в тесной одноместной каморке дешевой гостиницы, юноша сменил облачение и вернул себе ледяную личину Германа Воробья.
Встретившись взглядом с отражающимся в зеркале сухощавым, источающим первобытную опасность безумным авантюристом, он погрузился в безмолвие на несколько секунд. После чего плавно подхватил шелковый полуцилиндр и водрузил его на голову.
…………
Высоко в небе над превращенным в руины домом кардинал Церкви Повелителя Бурь, архиепископ Баклундской епархии и по совместительству «Жрец Глубокой Синевы» Редар Валентин, только что упустивший свою дичь, в глухом, долгом молчании взирал на развороченную землю.
…………
Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят. Мажордом Вальтер с легким удивлением воззрился на застывшего на пороге гостя:
— Епископ, вы пожаловали так внезапно. Могу я узнать причину столь позднего визита?
Епископ Электра добродушно рассмеялся:
— До меня дошли слухи, что Дуэйн захворал. Я решил проведать его. Быть может, под благословенной сенью Богини он исцелится куда быстрее.
Глава 780
Извлечение
Поднявшись на третий этаж, Вальтер согнул палец и деликатно постучал в дверь главной спальни.
— Кто там? — донесся изнутри хрипловатый, слегка ослабевший голос Дуэйна Дантеса.
Дворецкий повернул ручку, приоткрыв створку ровно на узкую щель:
— Сэр, вас изволил навестить епископ Электра.
— Прикажете принять гостя в малой гостиной, или же проводить Его Преосвященство прямо сюда, в спальню?
По негласным светским правилам пускать визитеров в святая святых — личные покои — считалось вопиющим моветоном. Исключение делалось лишь для визитов к больному.
Выдержав короткую паузу, Дуэйн Дантес отозвался:
— Проси его сюда.
— Слушаюсь, сэр, — Вальтер коротким кивком отослал Ричардсона на кухню, чтобы тот поторопил горничных с чаем, а сам неспешно спустился вниз, дабы проводить епископа Церкви Богини Вечной Ночи наверх.
Вскоре Электра переступил порог спальни. Его взору предстал Дуэйн Дантес, который полулежал на кровати, опершись на подушки, и выглядел слегка изможденным.
— Ричардсон, подай епископу стул, — с бледной, вымученной улыбкой распорядился хозяин.
Личный камердинер, загодя предвидевший этот приказ, сноровисто придвинул массивное кресло с высокой спинкой поближе к изножью.
Электра сделал пару шагов вперед. Окинув лицо новоиспеченного столичного богача внимательным взглядом, священнослужитель с искренним участием поинтересовался:
— Дуэйн, как ваше самочувствие? Вызывали доктора?
Его духовная интуиция помалкивала, поэтому епископ не стал прибегать ни к каким паранормальным проверкам. Это был самый обыденный, человеческий визит к захворавшему благочестивому прихожанину.
Дуэйн Дантес дважды глухо кашлянул и выдавил слабую улыбку: