Клейн ответил легкой улыбкой:
— В юности я питал слабость к кофе, обожал этот густой, насыщенный аромат. Однако теперь моему вкусу куда больше отвечает черный чай.
— Я тоже больше люблю черный чай. В таком случае… как насчет чашечки «Маркиза»? — с улыбкой предложила девушка.
Напитки, которыми Ассоциация помощи домашней прислуге «Метрополис» потчевала посетителей, особым качеством не блистали, болтаясь где-то на уровне ниже среднего. А вот черный чай «Маркиз» Белин принесла из дома исключительно для личного удовольствия.
Клейн отнюдь не был профаном, да и наблюдательности ему было не занимать. Едва переступив порог, он незаметно, краем глаза подметил все мельчайшие детали обстановки. Выставленные в витрине банки с чаем и кофе выглядели донельзя заурядно, красноречиво свидетельствуя о весьма посредственном содержимом. А потому юноша резонно рассудил: этот «Маркиз» либо является заветной заначкой самой конторы для особо важных гостей, либо это личные запасы сидящей перед ним леди. Но как бы там ни было, подобный жест ясно говорил о ее искреннем расположении.
Не став разрушать эту неловкую иллюзию, он усмехнулся:
— Благодарю, от такого предложения я просто не в силах отказаться.
— Могу ли я узнать ваше имя, мисс?
— Белин. Зовите меня просто Белин, — лицо девушки озарилось лучезарной, словно распустившийся бутон, улыбкой.
Легкой, пружинистой походкой она упорхнула во внутренние помещения, дабы поручить коллегам, ведающим архивами, подобрать подходящих кандидатов. Вернувшись к стойке регистрации, она подхватила инкрустированную серебром оловянную банку и сноровисто, привычными движениями принялась заваривать чай.
«Эх, приятная наружность, благородная стать, да еще и костюм, кричащий о статусе… Даже разменяв пятый десяток, с таким арсеналом можно без труда купаться в лучах женского внимания…» — впервые в жизни вкусив прелести подобного обращения, Клейн не удержался от мысленного, полного горькой иронии вздоха.
Этот крошечный эпизод заставил его еще острее осознать всю ту поистине критическую важность главного правила «Безликого»: «ты всегда должен оставаться лишь самим собой».
Стоит лишь дать слабину, забыть об этом постулате и с головой окунуться в те пьянящие выгоды, что дарит чужая личина, как ты неминуемо начнешь цепляться за этот образ. А там и до полного отторжения собственного прошлого «я» недалеко — прямой путь к окончательной, безвозвратной потере себя!
Вскоре Белин подошла к нему с изящной чашкой белого фарфора с золотой каемкой. Бережно опустив ее перед Дуэйном Дантесом, она с мягкой полуулыбкой произнесла:
— Ему нужно немного остыть.
Клейн опустил взгляд на фарфор и полушутя отозвался:
— Идеально. Как раз хватит времени, чтобы настроиться на нужный лад и воздать этому чаю должные почести.
Скрытый в этих словах изящный комплимент и искренняя признательность заставили сердце Белин забиться от радости еще сильнее. Девушка окончательно уверилась, что мистер Дантес — истинный, утонченный джентльмен, виртуозно владеющий искусством светской беседы.
«Он уж точно не из тех мужланов, что бьют поклоны Повелителю Бурь…» — поправив каштановые, слегка вьющиеся локоны, Белин по собственной инициативе вновь юркнула в служебные комнаты, чтобы поторопить сослуживцев.
Не прошло и пары минут, как она вернулась с пухлой стопкой документов. Опустившись в соседнее мягкое кресло, служащая заговорила:
— Мы тщательно просеяли наши списки и подобрали троих подходящих дворецких. Позвольте вкратце обрисовать их кандидатуры.
— Кандидат номер один — мистер Асния, пятьдесят пять лет. В свое время нес вахту в доме виконта Йорквилля. Увы, милорд вложился в гиблую горнодобывающую авантюру и прогорел. Финансы запели романсы, пришлось пустить с молотка усадьбы и распустить штат. Так Асния и оказался на вольных хлебах. За минувший десяток лет он верой и правдой служил двум весьма состоятельным господам, и оба отзывались о его талантах управляющего исключительно в превосходных тонах.
Во время рассказа карие глаза Белин лучились живым светом, словно в них затаилась пара сияющих звезд, выдавая ту самую очаровательную, бьющую через край энергию юности.
Клейн ответил едва заметным кивком:
— И что же заставило его покинуть этих господ?
Белин с готовностью улыбнулась:
— Первый его наниматель вбухал уйму денег в Восточный Балам и в итоге перебрался туда со всеми домочадцами. Мистер Асния же наотрез отказался покидать Баклунд и подал прошение об отставке. Что до второго, то тот сдал здоровьем и передал бразды правления наследнику. А у молодого хозяина уже имелся свой, проверенный временем мажордом.