Что же касалось ценовой политики, тут партнеры благоразумно прислушались к давнему совету самого Клейна. Они напрочь отсекли высший свет, предпочитающий комфорт экипажей, сделав ставку на куда более массовый сегмент. Мишенью стали квалифицированные рабочие с недельным жалованьем от одного фунта и десяти сулей, студенты из обеспеченных семей да мелкие казенные служащие, вечно снующие по городу по поручениям. Ценник в три-пять фунтов за «педальную повозку» был рассчитан ювелирно: скрепя сердце и затянув пояса, эти люди вполне могли позволить себе подобную роскошь, заодно получив отличный повод пустить пыль в глаза тем, кто стоял на социальной лестнице еще ниже.
«Единственная загвоздка в том, что Баклунд славится своими вечными дождями, а крутить педали под зонтом — затея гиблая… Выходит, следующим логичным шагом должно стать массовое производство дождевиков», — с тихим смешком пробормотал юноша, покачав головой и наконец оторвав взгляд от окна.
Ныне он обосновался в фешенебельной гостинице района Хиллстон. Номер обходился в баснословные десять сулей за ночь — от таких грабительских расценок у него кровь обливалась сердцем, однако ради безупречного поддержания новой личины приходилось стискивать зубы и терпеть.
Опираясь на задуманную легенду, Дуэйн Дантес представал перед обществом как окутанный туманом тайн толстосум прямиком из залива Диси, истово верующий в Богиню Вечной Ночи. Этот нувориш якобы пустил с молотка все свои земли вкупе с рудниками и прибыл в Баклунд за свежими перспективами. В его планы входила покупка благородного титула через щедрые пожертвования, вот только финансы не позволяли сорить деньгами направо и налево. А потому первоочередной задачей для него стало обрастание полезными связями и грамотные инвестиции.
Вся прелесть подобного образа крылась в его разительном, кричащем контрасте со всеми прежними масками Клейна. Эта личина открывала беспрепятственный, совершенно естественный доступ в круги высшего общества. В частности, к завсегдатаям Клуба отставных офицеров и епископам столичной епархии Богини Вечной Ночи. Подобные знакомства играючи позволили бы сыщику убить сразу двух зайцев: продолжить копать под истинную подоплеку Великого баклундского смога и исподволь собирать разведданные для дерзкого хищения тетради семьи Антигон.
Разумеется, у медали имелась и оборотная сторона. Столь загадочный делец, свалившийся как снег на голову, неминуемо привлечет пристальные взоры Ночных Ястребов вкупе с Уполномоченными Карателями, что повлечет за собой неизбежную проверку подноготной.
Впрочем, богатый казенный опыт подсказывал Клейну: если фигурант не замешан в откровенной чертовщине, подобные проверки носят сугубо рутинный характер. Зачастую инквизиторы либо поручают это дело своим людям, либо вовсе спихивают бюрократию на обычный полицейский департамент, так что копать слишком глубоко никто не станет.
Именно поэтому Клейн, будучи непревзойденным виртуозом в искусстве маскировки, заблаговременно состряпал для Дуэйна Дантеса второе дно — запасную, теневую биографию, призванную удовлетворить любопытство любых ищеек.
Согласно этой скрытой легенде, Дуэйн Дантес в свое время, подгоняемый некими туманными обстоятельствами, устремился за море, в дикие земли Восточного и Западного Балама на Южном континенте. Прикрываясь фальшивыми именами и балансируя на грани жизни и смерти в тех суровых, но щедрых на куши краях, он за добрый десяток лет сколотил весьма недурное состояние.
И поскольку происхождение этих богатств было отнюдь не кристально чистым, авантюрист предпочел тайком вернуться в залив Диси. Выправив себе безупречные документы на новое имя, он нацелился на Баклунд, дабы начать жизнь с чистого листа и потихоньку отмыть награбленное.
Подобных сорвиголов в Лоэне водилось пруд пруди, и их судьбы безупречно вписывались в понятную, логичную картину мира любого следователя. Дабы придать этой истории железобетонный вес, сыщик не поленился и загодя разбросал по Коннату парочку неприметных зацепок. Ищейкам оставалось лишь нащупать их, чтобы с триумфом разоблачить эту заботливо подсунутую правду.
В арсенал этих улик вошли корешки от билетов на контрабандистские рейсы из Восточного Балама до Конната, въевшиеся в подкорку привычки жителя Южного континента и, само собой, само это баснословное, взявшееся из ниоткуда богатство.