'Выходит, мой неосторожный взгляд через «нити духовного тела» послужил триггером? Его рассудок дал трещину, и в приступе агрессии он силком утащил меня в свои грезы, намереваясь пустить в расход?
А следом за этим то самое ядро печати за Вратами Чаниса учуяло неладное и грубо подавило его мутацию…
Теперь всё упирается в одно: помнит ли этот Страж, кто именно спровоцировал его срыв? Если подобные инциденты для него — обыденность, то в его полумертвом состоянии детали инцидента наверняка размылись в тумане… К тому же, далеко не факт, что вина полностью на мне — старик и сам балансировал на грани пропасти…' Клейн вновь осторожно покосился на спину застывшего впереди Стража, отчаянно пытаясь по его повадкам вычислить свой следующий шаг.
«Если запахнет жареным — плевать на конспирацию, пущу в ход „Ползучий голод“ и спасусь через „Странствие“…» — молниеносно утвердив этот план отхода, сыщик приготовился терпеливо выжидать развязки.
Спустя пару минут его взор выхватил епископа Электру, который плавно вынырнул из бокового коридора и направился прямиком к нему.
Сердце Клейна тревожно екнуло. Он уже начал незаметно растопыривать пальцы левой руки, готовясь спустить с поводка «Ползучий голод».
Но в эту самую секунду его осенило, и он благоразумно нажал на тормоза.
«Вздумай Страж слить меня епископам через сновидение, ко мне бы уже мчался карательный отряд из казенных инквизиторов. В конце концов, утащить меня в сон — идеальный маневр, чтобы без шума и пыли скрутить еретика, не задев паству. А раз так, им совершенно ни к чему подсылать ко мне знакомого пастыря… Стало быть, это банальный визит вежливости и утешения…» — Клейн поспешно отвел глаза и вновь принял позу благоговейного прихожанина.
Не прошло и минуты, как он физически ощутил чье-то приближение. Вскинув голову, юноша столкнулся с теплым взглядом епископа Электры, который мягко поинтересовался:
— Вы выглядите неважно.
— Сам не знаю, как умудрился задремать. Привиделся дурной сон, до сих пор в дрожь бросает, — с горькой, самоироничной усмешкой признался Клейн.
Епископ Электра плавно опустился на скамью по соседству и ровным, умиротворяющим баритоном произнес:
— Порой сновидения — лишь отражение наших сокрытых страхов.
— Вознесите истовую мольбу Богине, испейте святой воды — и тревоги отступят без следа.
— И помните главное: не стоит держать горести в себе. Доверьтесь милосердию Богини, покайтесь Ей. Иногда искренние, пролитые в тишине слезы — лучшее лекарство от душевных терзаний.
Клейн, скрупулезно сканируя тон и повадки собеседника, окончательно убедился в своей правоте и с искренним облегчением выдохнул:
— Я вас услышал.
Вновь устремив взор к алтарю, он низко склонил голову, сцепил пальцы в замок и погрузился в безмолвную, безмятежную молитву.
Краем глаза он подметил, как тот самый Внутренний Страж неспешно поднялся на ноги и зашагал к боковому выходу, где его уже дожидался один из клириков.
Хух… Клейн беззвучно перевел дух, всем своим существом сливаясь с царящей под сводами храма звенящей тишиной и первозданным покоем.
Как вдруг в его голове гулким эхом раскатился чужой, совершенно неподконтрольный ему голос — голос, звучащий точь-в-точь как его собственный:
'Мнишь себя гением конспирации?
Черта с два! Ты хоть помнишь, что твои руки уже прикасались к священной реликвии Богини Вечной Ночи⁈'
Глава 800
Рассудок «улучшился»
«Кто? Кто это говорит?» — мышцы Клейна мгновенно одеревенели, а веки едва не распахнулись от шока.
В этот самый миг по его спине градом покатился холодный пот, вмиг пропитав рубашку.
И больше всего его до смерти пугали не сами слова, а тот леденящий душу факт, что голос раздавался прямо у него в голове, до последней нотки совпадая с его собственным, подлинным голосом.
«В том недавнем кошмаре, пускай я и сохранял ледяную ясность ума, мой дух всё же подвергся осквернению от сорвавшегося разума Внутреннего Стража? Или же кто-то, использовав этого старика как мост, прямо сейчас передает мне послание?» — мириады догадок вихрем пронеслись в сознании Клейна. Скрупулезно сопоставив услышанное с собственной ситуацией, он выстроил первичный вердикт:
'Тех, кто в курсе, что я — Клейн Моретти, можно пересчитать по пальцам одной руки. Тех, кому ведомо, что Клейн Моретти приносил клятву, прикоснувшись к священному артефакту — и того меньше. К тому же, эти два круга людей практически нигде не пересекаются.
Мистер Азик слышал от меня о том инциденте, но вздумай он меня предостеречь, ему бы хватило и обычной весточки через гонца. Незачем прибегать к столь леденящим кровь фокусам… Уилл Осептин вполне мог бы прознать об этом — как-никак, Он всё же «Ртутный Змей», воплощение самой судьбы. Однако логика та же: Он мог связаться со мной напрямую… Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов вариант, что Ему просто вздумалось сыграть со мной злую шутку. Ведь еще в полдень я грешным делом размышлял, не выпадет ли мне шанс стать Его крестным отцом…