Дальнейшие шаги
Когда он вновь распахнул глаза, все угрозы и мольбы, терзавшие разум, бесследно испарились. Впереди, на угольно-черном фитиле, всё так же безмятежно плясало бледно-голубое пламя.
Юноша скрупулезно просканировал состояние собственного духовного тела. Удостоверившись, что от хаоса не осталось и следа, он отметил, как аура вновь обрела кристальную чистоту, напрочь лишившись мутных, пестрых вкраплений.
«Ну наконец-то разрубил этот узел…» — Клейн с облегчением выдохнул. Опустив «Скипетр Морского бога», он звонко щелкнул пальцами, в мгновение ока погасив «Свечу Душевного Ужаса».
Возвращаться в реальный мир он не спешил. Оставшись в чертогах над серой мглой, сыщик какое-то время просто сидел в звенящей тишине, где не раздавалось ни единого звука, плавно гася и вымывая из души жалкие остатки негативных эмоций.
Пройдя через это горнило, Клейн как никогда отчетливо, до мозга костей осознал: Путь Потусторонних — это дорога непрестанной, изматывающей борьбы с безумием и смертоносной угрозой. Любой маг, дай он слабину под гнетом внутренних демонов или внешних потрясений, рискует оказаться на самом краю потери контроля, обзаведясь расщеплением рассудка. А стоит этим симптомам прорваться наружу и не встретить молниеносного, жесткого отпора — путь к исцелению превратится в невыполнимую, неподъемную задачу.
«Рождение этой субличности спровоцировал целый коктейль из внутренних и внешних триггеров… В самом корне лежит то, что я — переселенец, вобравший в себя осколки памяти и крупицы чувств подлинного Клейна Моретти. Подобный симбиоз сам по себе таит в себе мину замедленного действия, готовую взорваться раздвоением личности. Приплюсуем сюда колоссальное, изматывающее давление последних дней: подготовка к краже тетради Антигонов, ювелирный „отыгрыш“ Дуэйна Дантеса — всё это сродни балансированию на самом краю бездны. А уж ментальный удар и осквернение от того сорвавшегося Внутреннего Стража послужили лишь последней искрой, от которой полыхнуло всё разом…» — устало помассировав виски, Клейн бесследно растворился над серой мглой.
Едва вернувшись в физическую оболочку, юноша физически ощутил, как с души свалился свинцовый камень. Разум обрел кристальную, первозданную чистоту, словно покрытое вековой пылью стекло наконец-то до блеска отмыли. Вдобавок излишки зелья «Безликого» благополучно переварились без остатка.
«Как и ожидалось, появление альтер-эго взросло на благодатной почве моих давних психологических болячек. А пустив в ход „Свечу Душевного Ужаса“, я, по сути, провел сам себе тотальный, железобетонный сеанс „психоанализа“. В обозримом будущем новых заскоков в этом плане предвидеться не должно. Впрочем, терять бдительность смерти подобно — придется и впредь держать руку на пульсе и регулярно выпускать пар…» — покинув ванную, Клейн вышел на балкон. Окинув взором далекие горные пики и сочную зелень вокруг, он констатировал, что пребывает в превосходном расположении духа.
Сыщик нутром чуял, как его самосознание и принятие собственного «я» пустили куда более глубокие, прочные корни. То гнетущее чувство ледяной отстраненности, что частенько накатывало на него прежде, ощутимо пошло на спад.
«Кто бы мог подумать, что в победе над собственной субличностью кроются столь щедрые дивиденды… Кабы каждый новый отколовшийся мираж не грозил вырасти еще более могущественным и смертоносным, я бы с превеликим удовольствием расщепил себе рассудок еще пару-тройку раз, чтобы снова и снова стирать „самого себя“ в порошок…» — с горькой иронией усмехнулся Клейн, покачав головой.
Положа руку на сердце, окажись на его месте любой другой маг, подобное раздвоение личности стало бы фатальным, почти неразрешимым приговором. И лишь благодаря тому, что он доподлинно знал о существовании «Свечи Душевного Ужаса», имел каналы для ее аренды, кристально ясно понимал суть недуга и уже обладал опытом борьбы с ним, ему удалось выжечь угрозу на корню, не дав субличности окрепнуть. Иначе в лучшем случае его ждала бы участь епископа Утравски, а в худшем — неминуемый, безвозвратный срыв в потерю контроля.
«Ко всему прочему, у меня в закромах припрятан еще и личный „Психиатр“…» — издав тихий смешок, Клейн неспешно вернулся в комнату и вальяжно опустился в кресло.
Прокручивая в памяти пережитый кошмар, он принялся скрупулезно, деталь за деталью вычленять те моменты, что стоило намертво вбить в подкорку на будущее:
«Если адепты средних эшелонов Пути „Бессонного“ слетают с катушек, они способны играючи затягивать жертв в свои сновидения, нанося прямой, сокрушительный удар по рассудку. Впредь нужно держать ухо востро…»