— А если артефакт просто лежит в кармане, проклятие «Жажды крови» работает?
— Нет, — твердо покачал головой Касими.
Не сводя прикипевшего взгляда с «Кольца Лилит», вампир задал следующий вопрос:
— Допустим, я проношу его ровно пятьдесят девять минут, а затем сниму. Жажда даст о себе знать?
Лицевые мышцы Касими предательски дернулись, и он процедил:
— С той самой секунды, как кольцо окажется на пальце, ты уже болен. И чтобы погасить этот пожар на час, придется выхлестать пробирку крови. Снимешь и наденешь снова в течение этого времени — проклятие запустится заново. И плевать, истек тот час или нет, тебе всё равно придется вливать в себя свежую порцию. Я ясно выражаюсь?
— Предельно. Задачка-то пустяковая, — с легким цоканьем отозвался Эмлин.
Касими отвел глаза, вновь обращаясь к притихшей толпе:
— Я торжественно вручаю этот перстень безоговорочному триумфатору нашей кровавой жатвы — Эмлину Уайту.
— Мои искренние поздравления, Эмлин, — повернувшись к юноше, он протянул ему правую руку для короткого, сдержанного рукопожатия.
Вслед за этим кровавое «Кольцо Лилит» перекочевало в ладонь победителя.
— Благодарю, — сдержанно, с благородным достоинством улыбнулся Эмлин.
Больше не удостаивая его взглядом, Касими обратился к остальным вампирам:
— В списке всё еще значатся две мишени. Эта дичь по праву ваша, и награда за нее никуда не делась.
…………
Десять часов вечера. Чертоги над серой мглой.
Клейн благополучно принял пожертвованный Эмлином «Дневник путешествий Леймано», заодно вникнув в арсенал талантов так называемого «Кольца Лилит».
В целом всё звучало вполне сносно, вот только те самые «Врата призыва», прорубающие путь в недра духовного измерения, заставляли насторожиться… И кто знает, быть может, в один прекрасный день сквозь эти створки шагнет сама древняя богиня Лилит? Разумеется, для подобного визита потребуется соблюсти целую прорву условий… Выстраивая эти дерзкие гипотезы, Клейн параллельно перелистывал «Дневник путешествий Леймано», скрупулезно подсчитывая, какие именно фокусы пустил в расход кровосос и какими обновками успел обзавестись.
«„Удары молнии“ выжжены подчистую, от „Телепортации“ тоже ни следа… А этот ублюдок и впрямь не скупится, транжиря чужие таланты направо и налево…»
«Зато разжился „Крыльями тьмы“. Эта дрянь не только дарует колоссальный рывок в скорости и позволяет ненадолго воспарить в воздух, но и может обернуться целым роем призрачных летучих мышей, разрывающих врага на куски…»
«Дальше у нас „Полнолуние“. Накрывает определенный радиус иллюзией полной луны, отчего духовность начинает бить ключом, а силы домена Смерти многократно возрастают… Явный слепок с того самого „Кольца Лилит“…»
«Следом — „Разъедающий коготь“. Позволяет отрастить поверх собственных ногтей дополнительные когтистые фаланги, сплошь испещренные мистической вязью. Острота такая, что играючи кромсает сталь, а уж едкая, всесокрушающая кислота не оставляет ни единого шанса любым панцирям и чешуе…»
«А вот и „Животное чутье“. Дар наводить мосты с фауной, подчинять зверей своей воле и перехватывать их восприятие… Виртуозный фокус, способный переломить ход любой слежки… Хех, а ведь Эмлин ни разу так и не пустил его в дело. Какая бездарная растрата ресурсов…»
«„Оковы Бездны“. Это уже из арсенала темной магии — способность соткать из мрака или теней несокрушимые цепи, наглухо пеленающие врага…»
«А вот „Врат призыва“ не наблюдается… Впрочем, всё закономерно. Сделать слепок с подобной магии — задачка зубодробительная. С его-то нетерпеливым нравом, спорю на что угодно: пара осечек — и он плюнул на эту затею…» — перелистывая ветхие страницы, Клейн попутно вникал в суть новых способностей, опираясь на таланты прорицателя и солидный багаж оккультных знаний.
Оторвав взгляд от книги, он мысленным усилием подозвал «Скипетр Морского бога». Юноша педантично заполнил пустующие листы свежими «Ударами молнии» — его параноидальная боязнь нехватки огневой мощи давала о себе знать.
Следом, пустив в ход «Солнечную брошь», Клейн запечатлел «Призыв Святого света» вкупе с «Сотворением святой воды», дабы сделать арсенал «Дневника путешествий Леймано» еще более разношерстным и гибким.
Покончив с этой рутиной, он с легким хлопком захлопнул фолиант и взял в руки «Свечу Душевного Ужаса».
Успешно выжегши свою субличность еще днем, сыщик не спешил расставаться с реликвией. Он резонно рассудил, что раз уж артефакт принадлежит к домену «Зрителя», то вполне может сослужить службу при грядущем погружении в бескрайний океан коллективного бессознательного внутри «Дневника путешествий Гросселя». А потому решил придержать свечу до самого конца оговоренного полусуточного срока аренды.