Увы, скрупулезные опыты показали: эта проклятая дрянь напрочь лишена дара умиротворять рассудок или гасить панику. Её функционал сводился лишь к грубому вторжению в чужую душевную область, дабы посеять там нужные семена-установки или вырезать конкретные психологические нарывы.
Фух… С тяжелым вздохом Клейн развернул ритуал дарования, переправив «Свечу Душевного Ужаса» обратно Эмлину, а «Дневник путешествий Леймано» — Форс.
Низвергнувшись в материальную реальность, юноша понежился в горячей ванне, полистал свежую прессу и благополучно завалился спать.
Сквозь зыбкую пелену сна Клейн внезапно ощутил пугающую, ледяную ясность рассудка. Он кристально четко осознал: кто-то прямо сейчас проскользнул в его собственные грезы!
Декорации перед его мысленным взором стремительно сменились. Небеса вмиг налились бездонной, непроницаемой чернотой, щедро усыпанной мириадами ослепительных, сверкающих бриллиантов звезд. Эта картина внушала такой первобытный трепет и умиротворение, что захватывало дух.
Где-то вдалеке эхом раскатился хор, возносящий священные гимны. Их бесплотные, безупречно слаженные голоса проникали в самые потаенные глубины души.
В ту же секунду тучи нехотя расползлись, приоткрыв застенчивый, наполовину сокрытый лик алой луны, чье мягкое сияние шелком легло на землю.
Всё это заставляло Клейна чувствовать себя так, словно он очутился в божественном царстве самой Богини Вечной Ночи. Даже пребывая в мире грез, юноша физически ощущал, как всё его тело расслабляется, наполняясь безграничным, абсолютным покоем.
«Это же…» — Клейн внезапно осознал, что именно здесь происходит.
Потусторонние Церкви Богини Вечной Ночи заявились посреди ночи, дабы через сновидение умиротворить разум толстосума Дуэйна Дантеса и исцелить душевную травму, нанесенную ему днем.
«Да с вашей заботой я вообще глаз не сомкну!» — с тяжелым, полным бессилия вздохом мысленно простонал сыщик.
Глава 804
Археологическая экспедиция
С тяжелым вздохом Клейн позволил себе расслабиться, уподобившись заурядному обывателю и всецело отдавшись столь редкому, умиротворяющему покою сновидения.
Спустя примерно четверть часа он наконец-то дождался, пока ниспосланный Церковью для утешения Потусторонний покинет его грезы.
«Ну наконец-то… теперь можно и поспать нормально…» — сыщик уже было по привычке порывался распахнуть глаза, чтобы проснуться и заснуть заново, как вдруг обнаружил: стоило лишь сбросить путы параноидальной бдительности, как остаточная безмятежность чужого сна плавно утянула его в глубокое забытье.
В эту ночь он спал на удивление крепко. Пробуждение наступило лишь на рассвете, когда за окном, на фоне светлеющего неба, робко показалось солнце, а бледный серп Алой Луны еще не успел окончательно истаять под тихий шелест утреннего ветра.
Проведя добрый десяток минут в блаженной, ленивой прострации, Клейн дотянулся до золотых карманных часов на прикроватной тумбочке и со звонким щелчком откинул крышку.
«Нет еще и половины седьмого… Перевернуться на другой бок и досмотреть сны, или всё же вставать?» — прислушавшись к собственному телу, юноша с удовлетворением констатировал кристальную ясность ума и бьющую через край энергию. Не найдя ни капли былой усталости, он сноровисто умылся и вышел на балкон, устремив взор на пылающий оранжевым багрянцем горизонт.
В эту пору года Баклунд, щедро обдуваемый ветрами, и так не особо страдал от смога, а уж после недавних масштабных чисток атмосферы небеса и вовсе сияли первозданной, умытой лазурью. Воздух дышал хрустальной свежестью. В саду уже вовсю хлопотал садовник, а кухонная прислуга вкупе с разнорабочими стайкой потянулась на утренний рынок. В остальном же округа утопала в звенящей тишине. Эта картина мгновенно смыла с души Клейна свинцовую тяжесть, заставив на миг позабыть обо всех треволнениях и подарив пьянящее чувство, будто весь этот мир прямо сейчас принадлежит лишь ему одному.
Едва заметно улыбаясь, он в абсолютном безмолвии созерцал пробуждение столицы. В течение следующей четверти часа из соседних особняков один за другим начали выныривать слуги: кто с корзинками наперевес, кто с выведенными на прогулку лошадьми. Улица дюйм за дюймом оживала, а солнечные лучи наливались всё большей силой.
«Вот так и должна выглядеть настоящая жизнь…» — с беззвучным вздохом сыщик вдруг ощутил непреодолимую тягу к утренней прогулке. Развернувшись, он покинул балкон и, подойдя к двери, уверенно повернул ручку.