Элджер тоже не сидел сложа руки. Вновь выхватив короткий клинок, он плотно прижал к лезвию левую ладонь и с силой провел ею вперед.
Воздух разорвал легкий, сухой треск, и металл оружия мгновенно густо оплели хищные, извивающиеся серебристо-белые электрические змеи.
Быстро покончив с приготовлениями, Клейн, безупречно не выходя из роли отбитого наглухо авантюриста Германа Воробья, первым проскользнул в щель, оказавшись в недрах усыпальницы.
Разумеется, прежде чем его нога ступила на эти плиты, «Мстительный дух» Сеньор уже успел выполнить роль передового дозорного, бесшумной тенью сделав полукруг по залу.
В конце концов, для подлинного «Марионеточника» наличие послушной куклы раз и навсегда снимало нужду подставлять собственную шкуру в большинстве сомнительных авантюр!
С высоких сводов этой монументальной усыпальницы то и дело капала вода, отчего воздух казался пропитанным тяжелой, склизкой сыростью. Зал визуально делился на две симметричные половины: и слева, и справа выстроилось ровно по двенадцать мрачных, потемневших от времени серо-белых саркофагов. А в самом центре зияла просторная круглая плешь, на каменном полу которой смутно угадывались очертания изысканной, невероятно сложной картины.
Клейн благоразумно не стал подходить ближе. Вскинув руку, он жестом приказал Элджеру замереть на месте, после чего заставил «Мстительного духа» Сеньора сбросить невидимость и стремительно подлететь прямо к центру этого загадочного круга.
«Адмирал Крови»… Лицевые мышцы Элджера предательски дернулись.
И пускай моряк уже давно выстроил в голове подобные догадки, лицезреть этого пирата воочию оказалось испытанием, с которым его инстинкты совладать не смогли.
Тем временем Сеньор плавно спикировал ниже, кристально ясно разглядев, что именно высечено на полу в сердце зала:
Картина была выдержана в глубоких, мрачных тонах. Фоном служила вереница мутных, размытых силуэтов, а в центре композиции возвышался массивный, длинный стол.
На этом длинном столе покоился силуэт, несущий на спине омываемый сиянием крест, а вокруг него плотным кольцом сгрудились три окутанные тенями фигуры.
Первый из них дышал юношеской свежестью и красотой, второй источал первобытную, героическую стать и подавляющее величие, а подбородок третьего украшала белоснежная борода, придавая ему облик непостижимо мудрого старца. Вот только во взоре всей этой троицы плескалась такая запредельная, неописуемая еретическая скверна, что от нее кровь стыла в жилах, а их деяния вселяли еще больший, хтонический ужас:
Один из них с остервенением оторвал у распятой жертвы руку, второй благоговейно, словно святыню, воздел к небесам оторванную голову, а третий безжалостно выпотрошил из груди всё еще трепещущее, бьющееся сердце.
В довершение этой кошмарной картины, прямо в центре истерзанной плоти, в зияющей, чудовищно широкой и длинной ране между грудью и животом жертвы, скрестив ноги, восседал непроницаемо-черный, источающий зловещую ауру младенец.
Внезапно вся эта жуткая четверка, словно почуяв чужой, крадущийся взор, синхронно вскинула головы. Их немигающие, леденящие душу взгляды устремились ввысь, создавая парализующую иллюзию: казалось, будто они неотрывно следят за каждым живым существом, посмевшим взглянуть на эту фреску!
Глава 812
Другой взгляд на мифологию
Когда взор «Мстительного духа» Сеньора позволил Клейну в мельчайших деталях разглядеть эту фреску, сердце юноши бешено заколотилось. Гулкие, судорожные удары отдавались в груди с такой первобытной силой, что он сам отчетливо их слышал.
Будучи «Провидцем», непревзойденным мастером в искусстве толкования символов и оккультных откровений, сыщик физически ощутил, как кровь неистовым, бурлящим потоком хлынула к голове. Виски сдавило свинцовой тяжестью, а в глазах потемнело — казалось, сам рассудок отчаянно сопротивляется, силясь наглухо заблокировать любые попытки осмыслить увиденное.
И всё же, несмотря на это оцепенение, в его разуме уже бился иллюзорный, принадлежащий ему самому голос, до краев пропитанный леденящим душу ужасом:
«Этот… этот растерзанный на куски и пожираемый заживо силуэт — он вне всяких сомнений олицетворяет Древнего бога Солнца! Того самого всеведающего и всемогущего Создателя всего сущего, перед которым в благоговейном трепете преклоняют колени жители Города Серебра!»
«А эта троица источающих еретическую скверну фигур, что сгрудилась вокруг Него… Я ведь уже видел их собственными глазами!»
«В тех самых подземных руинах Баклунда, в непроницаемом мраке катакомб, где томился запечатанный злой дух!»