Тем не менее, он мысленно сделал себе строгую зарубку: в ближайшие дни держать ухо востро и маниакально отслеживать любые аномалии в повседневной рутине.
Юноша до смерти боялся, что та сокрытая в недрах храма сущность вовсе не опоздала их перехватить, а сознательно отпустила беглецов ради некой куда более коварной, многослойной цели.
Не пропусти он свое тело через очищающее горнило серой мглы, словно через антивирус, Клейн бы ни на йоту не сомневался, что унес на себе незримое клеймо врага.
Мазнув взглядом по разложенным на столе трофеям, сыщик первым делом перевернул карту «Тирана» рубашкой вверх, пристроив её аккурат подле карты «Темного Императора». Лишь после этого он принялся ломать голову над судьбой остальной добычи.
Насчет Потусторонней характеристики «Друида» пятой Последовательности из Пути «Плантатора» у него уже созрел черновой план: сбыть эту дрянь Фрэнку Ли, воспользовавшись каналами «Отшельника» Катлеи.
«Вся соль лишь в том, не станет ли эта сделка роковым шагом, который подтолкнет наш мир к неминуемому апокалипсису…» — с горькой, самоироничной усмешкой Клейн ощутил укол искренних сомнений.
Дозволить такому ходячему стихийному бедствию, как Фрэнк Ли, вознестись на пятую ступень — от одной этой мысли коров, рыб, океаны и даже «Епископов Роз» должен был пробить холодный пот. Одному богу известно, каких еще гротескных, богомерзких тварей наплодит этот ученый маньяк, едва в его руках окажется куда более сокрушительная власть.
«А ну как он возьмет да посадит в землю самого себя, собрав по осени целый урожай Фрэнков? Тогда нашему миру точно придет конец…» — беззвучно выдохнув, Клейн решил спихнуть эту головную боль на хрупкие плечи «Адмирала Звезд».
«Мое дело маленькое — я просто выставляю на продажу „Друида“. А уж покупать его или нет — пусть леди Отшельник решает сама… К тому же, это всего-навсего пятая Последовательность. Уверен, при поддержке „Королевы Мистики“ и Ордена Аскетов Моисея пиратке вполне по силам удержать этого безумца на коротком поводке. Да и в закромах Церкви Матери-Земли пылятся целые легионы святых, ангелов, запечатанных артефактов нулевого класса и само истинное божество — уж они-то всяко найдут на него управу…» — успокаивая свою совесть этими доводами, Клейн переключил внимание на Потусторонние характеристики «Наставника Хаоса» и «Океанского Певца».
Наследие последнего он вознамерился пустить на ковку мистического артефакта, хотя совершенно не был уверен, хватит ли мастерства у того самого «Ремесленника», с которым водил дружбу господин «Повешенный». А вот характеристику «Наставника Хаоса» юноша планировал пустить с молотка.
Спору нет, из нее тоже вышла бы недурная вещица, вот только ее таланты слишком уж пересекались бы с «Бароном Коррупции», что уже томился в перчатке. Вдобавок Клейн на собственной шкуре начал усваивать важный урок: арсенал артефактов — это не та вещь, где количество переходит в качество. Наложившись друг на друга, их пагубные побочные эффекты могли играючи свести хозяина в могилу. Имея под рукой всеядный «Ползучий голод» и взятый в аренду «Дневник путешествий Леймано», сыщик резонно рассудил, что в большинстве передряг куда надежнее обходиться разумным минимумом:
При штатных раскладах тандема из «Ползучего голода» и револьвера «Похоронный звон», щедро сдобренного очищающими пулями, хватит за глаза!
Грянь морская баталия или воздушный бой — в дело вступит артефакт, выкованный из «Океанского Певца». Если же обстановка накалится до предела и запахнет жареным, при наличии шанса можно одолжить «Дневник путешествий Леймано». А если прижмет вконец — использовать «Дневник путешествий Гросселя» в качестве непробиваемого щита, попутно швырнув во врага амулет «Похититель судеб».
И это он еще даже не брал в расчет собственные паранормальные таланты, марионетку-«Мстительного духа» и тот самый убойный, но до одури неудобный в обращении «Скипетр Морского бога»!
«Если оценивать мои активы в твердой валюте, я уже смело могу причислять себя к истинным толстосумам…» — Клейн издал тихий, исполненный горькой иронии вздох, небрежным жестом зашвырнув Потусторонние характеристики обратно в кучу оккультного хлама.
Что же касалось глаз шестикрылой горгульи — материала, до краев напитанного духовностью и наделенного собственной, первобытной мистикой, годного как для изощренных ритуалов, так и для ковки амулетов, — сыщик пока не нащупал для них толкового применения. Острой нужды в них не было, поэтому они давно уже пылились в той же самой куче трофеев.