«Разве что для изощренного самоубийства — тогда да, талант воистину идеальный…» — тихо хмыкнув себе под нос, она захлопнула «Дневник путешествий Леймано» и приготовилась дожидаться вечернего возвращения Сио, чтобы торжественно вручить подруге Потустороннюю характеристику «Дознавателя».
…………
Около семи часов вечера Клейн, облаченный в безукоризненно скроенный костюм, застыл в парадном холле. Плечом к плечу с мажордомом Вальтером и личным камердинером Ричардсоном он приготовился встречать гостей своего торжественного приема.
Вскоре его взор выхватил в дверях до боли знакомое лицо.
Доктор Аарон Церес!
Прославленный хирург, бережно поддерживая под руку свою беременную, с уже изрядно округлившимся животиком супругу, уверенно переступил порог особняка.
«Беременная…» — сердце Клейна слегка екнуло, и он, расплывшись в теплой, радушной улыбке, поспешил навстречу гостям.
Глава 817
Гости
Будучи учтивым джентльменом, Клейн, разумеется, не стал пялиться на супругу Аарона. Устремив взгляд на прославленного хирурга, он произнес:
— Добрый вечер, Аарон. Как мне обращаться к вашей спутнице?
Фирменная, слегка отстраненная холодность Аарона никуда не делась, однако это ничуть не помешало ему с вежливой улыбкой протянуть изысканно упакованную бутылку красного вина и ответить:
— Моя супруга, Вильма Глэдис. Преподает в средней школе.
— Я погляжу, вы готовитесь стать отцом? Когда ожидается пополнение? — поинтересовался Клейн, с благодарностью принимая подношение.
Изначально юноша заготовил для хирурга беседу о парочке новейших операционных методик, мелькавших в недавних медицинских сводках. Он и помыслить не мог, что доктор явится на бал в сопровождении жены, находящейся на столь солидном сроке беременности.
Для него подобный поворот стал воистину нежданным, но безмерно приятным сюрпризом. Ведь в утробе мадам Вильмы Глэдис безмятежно дожидался своего часа не кто иной, как «Ртутный Змей» Уилл Осептин.
Аарон инстинктивно скосил глаза на живот супруги, и его лицо озарилось мягкой, теплой улыбкой:
— В начале июля. И если вы не против, я бы с превеликим удовольствием пригласил вас на торжество в честь рождения нашего малыша.
Не успели эти слова слететь с его губ, как Вильма — миловидная брюнетка с мягкими чертами лица — внезапно схватилась за живот и тихо, болезненно охнула.
— Что стряслось? — в панике выпалил Аарон.
— Малыш толкнулся. Но сейчас уже успокоился, — лицо Вильмы разгладилось, вернув былую безмятежность.
Вслед за этим она перевела взгляд на Дуэйна Дантеса и лучезарно улыбнулась:
— Из-за положения я уже целую вечность не выбиралась на балы. Безвылазное сидение в четырех стенах нагоняет жуткую тоску, вот я и уговорила Аарона взять меня с собой. И пускай танцы мне нынче заказаны, я всяко смогу пощебетать с дамами, а то и выкроить минутку для партии в карты.
— Ваш визит — величайшая честь для меня, — с обезоруживающей искренностью отозвался Клейн. — А в начале июля я всенепременно почту своим присутствием ваш праздник.
Эта крошечная заминка ничуть не сбила его с толку, и он прекрасно помнил о приглашении доктора.
Перекинувшись еще парочкой дежурных фраз, Клейн передал вино своему личному камердинеру Ричардсону, велев тому проводить двоих — а точнее, троих — гостей прямиком в бальный зал.
Долго ждать не пришлось: на пороге нарисовалась вторая пара. То был епископ Электра, облаченный в свою неизменную черную сутану, в сопровождении спутницы.
Девушка, чьи щечки еще хранили очаровательную, почти детскую припухлость, едва перешагнула двадцатилетний рубеж. Она глазела по сторонам с бьющим через край, живым любопытством, источая поистине неуемную энергию. Впрочем, статус молодой матери уже успел наложить на нее едва уловимый отпечаток женственной зрелости.
— Добрый вечер, епископ. Знаете, в последнее время я сплю как убитый, — обронил Клейн, виртуозно разыгрывая абсолютное неведение о тех негласных ночных трудах, что проворачивала Церковь Богини Вечной Ночи.
Епископ Электра тут же привычно очертил на груди четыре точки по часовой стрелке и торжественно изрек:
— Это истинная благодать Богини.
Вслед за этим священнослужитель представил свою спутницу:
— Моя супруга, Шона Джонсон.
Поскольку епископ и Дуэйн Дантес пересекались с завидной регулярностью, а сам Электра уже не раз гостил в этом особняке, тащить с собой подношение на бал не требовалось. Подобный жест выглядел бы до нелепого чопорным и отчужденным.