При таком раскладе, какая бы хтоническая мерзость ни таилась в недрах тех туннелей, она больше не представляла бы для него ни малейшей угрозы!
Обитая в Баклунде, сыщик прекрасно усвоил: виртуозно слить проблему властям куда безопаснее и эффективнее, чем ломиться на рожон с шашкой наголо. В особенности когда нет ни малейшей уверенности, что в деле не замешан какой-нибудь полубог!
«До чего же я образцовый, законопослушный гражданин!» — мысленно, с едкой самоиронией усмехнулся Клейн, уже изготовившись высечь ту самую роковую искру.
Внезапно он как-то странно мотнул головой. Его рука безвольно опустилась вдоль туловища, словно ровным счетом ничего не собиралась делать.
Ведомый своей железобетонной паранойей, Клейн без промедлений оборвал ритуал призыва. Воспарив в чертоги над серой мглой, он тотчас же низвергся обратно в материальный мир, возвращаясь в родную физическую оболочку.
Сноровисто перетаскивая «Ползучий голод», золотую монету Сеньора и прочий оккультный скарб из таинственного измерения в свою спальню, он вдруг почувствовал, как его брови медленно, дюйм за дюймом сходятся на переносице.
Скрупулезно, до мельчайших деталей прокрутив в уме весь ход ночной вылазки, Клейн с леденящим ужасом осознал: из его сознания напрочь выпал целый кусок памяти.
Он банально не помнил, пустил ли в ход те пять шашек взрывчатки или нет!
Слегка повернув голову и навострив уши, юноша удостоверился, что улица Бёклунд всё так же нежится в звенящей, безмятежной тишине. А значит, тот роковой щелчок пальцами так и не прозвучал.
«Неужто это паранормальный талант „Похитителя снов“? Мощь явно на голову превосходит силенки того же Мобета… Не будь у меня спасительного буфера в виде серой мглы, не имей я привычки педантично препарировать каждый свой шаг после вылазок — я бы в жизни не смекнул, что саму мысль о подрыве нагло умыкнули… Выходит, враг тоже мог щелкнуть пальцами, но, лишенный дара управления пламенем, просто сотряс воздух впустую…» — с тяжелым, помрачневшим лицом рассуждал Клейн, собираясь предпринять вторую попытку.
Дабы наглухо отсечь любые попытки отследить его координаты, он вновь пустил в ход тот самый парадоксальный обряд призыва самого себя.
Вооружившись картой «Темного Императора», призрачный Клейн выскользнул из особняка номер сто шестьдесят с противоположной стороны. Заложив изрядный крюк через пару-тройку соседних улиц, он наконец-то подобрался к нужному канализационному люку.
На сей раз соваться в тот туннель он не стал. Замерев в двух шагах от входа и опираясь на возросшую дальнобойность своего таланта управления пламенем, он нащупал взрывчатку и вскинул правую руку.
Вскинул — и тут же безвольно опустил. Юноша молниеносно оборвал призыв, катапультировавшись обратно над серой мглой, до смерти боясь схлопотать сокрушительный удар от неведомой твари.
Низвергаться в материальный мир он не спешил. Вальяжно опустившись в почетное кресло Шута, он принялся вновь и вновь прокручивать в голове этот мимолетный эпизод.
«И снова та же картина: я понятия не имею, детонировал ли заряды… Не заставь я себя искусственно препарировать память, эта мысль даже не всплыла бы на поверхности… А ублюдок и впрямь дьявольски силен. Тот, кто дергает за ниточки Хейзел, заставляя её рыть эти катакомбы — с высочайшей долей вероятности полубог… Вот только с какой стати он просто не начал „паразитировать“ на девчонке? Неужто по какой-то причине намертво замурован в недрах этой клоаки и способен лишь просачивать наружу жалкие крохи влияния, манипулируя ею через грезы? Выходит, и тот странный резонанс „Отрубленного пальца“, порожденный законом притяжения Потусторонних характеристик — тоже его рук дело? Значит, он настолько плох, что даже не в силах скрыть собственную ауру?» Клейн в глубокой задумчивости принялся мерно постукивать пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола.
Сложив этот пазл, он с горечью констатировал: первоначальный, железобетонный план с треском провалился.
Загвоздка крылась в том, что стоило ему лишь пересечь радиус активации пламени, как заветная мысль о подрыве тут же бесследно улетучивалась. И пускай в чертогах память возвращалась, в реальном моменте восполнить этот провал было физически невозможно.
Вспомнив, что Хейзел попадала под гипнотический прессинг грез прямо в собственной спальне, Клейн всерьез заподозрил: власть этого узника простирается куда дальше канализационного люка. Вздумай тот ублюдок нащупать ниточку между благородным разбойником «Темным Императором» и Дуэйном Дантесом, и сыщик рискует лишаться мыслей и кусков памяти, даже мирно посапывая в своей постели.