«Ценник вполне себе божеский… Вполне… Вот только девятый дом по улице Песфилл притаился от силы в сотне метров от собора Святого Самуила. Спору нет, прятаться прямо под носом у врага — затея изящная. Но ведь по этой мостовой денно и нощно снуют Ночные Ястребы. Вздумай я незаметно выскользнуть по своим делам или вернуться под покровом ночи, хлопот не оберешься. Малейший прокол — и пиши пропало…» Клейн, изначально закладывавший на жилье не больше полутора сотен фунтов, после того леденящего душу шока от стоимости виллы на улице Бёклунд внезапно рассудил, что двести двадцать монет — это сущие копейки.
Эта мысль даже заставила его всерьез заподозрить: а не решил ли ушлый дворецкий намеренно начать с самой грабительской расценки, дабы сыграть на контрасте?
Погрузившись в раздумья на пару секунд, сыщик спросил:
— Что-нибудь еще?
Вальтер, не выказав ни капли раздражения от столь дотошных расспросов, почтительно ответил:
— На улице Бёклунд также сдается дом под номером сто шестьдесят. Это трехэтажный особняк, укомплектованный садом, конюшнями и людской, насчитывающий свыше десятка покоев. Правда, его расположение слегка уступает тридцать второму номеру, да и внутреннее убранство вкупе с мебелью можно назвать разве что добротными. Годовая рента составит триста пятнадцать фунтов.
«Триста пятнадцать фунтов…» — эта цифра гулким эхом прокатилась в голове Клейна, оставив после себя лишь легкое, тупое оцепенение. Тщательно взвесив слова, юноша поинтересовался:
— И каков же будет ваш совет?
Положа руку на сердце, в этот самый миг он уже принял окончательное, железобетонное решение. Однако, будучи солидным нанимателем, рубить с плеча не годилось. Малейшая оплошность или вопиющее незнание светских реалий в таком выборе неминуемо подорвали бы его авторитет в глазах мажордома.
Вальтер с серьезным, вдумчивым видом ответил:
— Особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд. Если взвешивать все за и против, здешнее окружение сослужит вам куда более надежную службу в покорении высшего света. Тридцать второй же дом кричит о заоблачной роскоши. Сними вы его с ходу, местная публика непременно решит, что вам недостает истинной аристократической сдержанности и утонченности.
«Проще говоря, стоит чужаку с порога отвалить тысячу двести шестьдесят фунтов за жилье, как местные тут же наклеят на него ярлык дешевого нувориша, алчущего пустить пыль в глаза… А для толстосума, отчаянно рвущегося в элитные эшелоны, подобная репутация — сродни черной метке…» — Клейн сделал изящный глоток чая и с легкой улыбкой осведомился:
— В таком случае, с какой стати вы вообще выложили на стол вариант с тридцать вторым домом?
Вальтер ничуть не смутился. Отвесив выверенный, безукоризненный поклон, он изрек:
— Многоуважаемый сэр, я всего лишь дворецкий. В мои обязанности отнюдь не входит принятие решений за хозяина. Мой долг — предоставить вам исчерпывающую палитру достойных вариантов вкупе с дельными советами. Не ведая досконально о ваших истинных вкусах и пристрастиях, я был обязан обрисовать картину во всей ее полноте.
«Воистину, хватка подлинного профессионала… Держу пари, он всерьез опасался, что Дуэйн Дантес окажется тем самым крикливым нуворишем, жаждущим бросать деньги на ветер. Оттого и подкинул этот баснословный тридцать второй дом в качестве изящной наживки, дабы прощупать почву и уже отталкиваясь от этого выстраивать дальнейшую стратегию…» — Клейн издал тихий смешок и произнес:
— Тридцать второй номер благополучно вычеркиваем. Выбор сужается до двух оставшихся. Однако, прежде чем ударить по рукам, я имею привычку осматривать товар воочию. Выдвигаемся сразу после обеда.
— Слушаюсь, сэр, — Вальтер так и не вышел из своего сурового, чопорного образа.
…………
Южный район Баклундского моста. В недрах Церкви Урожая.
Эмлин Уайт методично натирал серебряный подсвечник, с головой погрузившись в раздумья о той самой зацепке, что подкинула мисс «Фокусник».
«Глубоко законспирированная сходка Потусторонних… Да это всё равно что иголку в стоге сена искать! Выйти на их след будет до одури тяжело, да и просочиться в их ряды в столь сжатые сроки мне явно не по зубам…» — поймав свое отражение в начищенном серебре, вампир критически оглядел себя и привычным, изящным жестом поправил прическу.
Отложив тряпку, он неспешно отступил к первому ряду скамей и вальяжно опустился на сиденье. Его расфокусированный взор безучастно скользил по фигуре епископа Утравски, который истово, с пугающей сосредоточенностью возносил молитвы пред священным алтарем.