Клейн «Телепортировался» прямиком в захудалую двухкомнатную квартирку одной из ночлежек Восточного района. Он снял эту берлогу еще несколько дней назад, наведавшись сюда под чужой личиной.
«Таланты „Мироходца“ и впрямь чертовски удобны. Загвоздка лишь одна: каждый такой прыжок требует добровольного пожертвования пиратской жизни…» — мысленно, с едкой иронией ворча себе под нос, дабы хоть немного сбросить нервное напряжение, Клейн велел слуге улечься на койку. Затем выудил узкую металлическую пробирку и небрежно бросил ее марионетке.
Лакей поймал стекло с безупречной точностью. Выдернув пробку, он в несколько глотков осушил снотворное зелье и уже через пару секунд провалился в беспробудный сон. А прямо подле кровати вырос призрачный силуэт облаченного в темно-красный камзол и потертую треуголку «Мстительного духа» Сеньора.
Клейн смерил спящего долгим, сканирующим взглядом. Его собственное тело вдруг потеряло жесткость, словно превратившись в податливую, вязкую глину.
Впрочем, растекаться бесформенной лужей юноша не стал. Слегка покачнувшись, он в мгновение ока просел в росте на добрых пятнадцать сантиметров. Кожа стремительно потемнела, черты лица поплыли и перестроились, безупречно, вплоть до мельчайших штрихов, скопировав внешность слуги.
К этому моменту Сеньор уже сноровисто, до нитки раздел храпящего бедолагу.
Не теряя драгоценных секунд, сыщик облачился в чужое тряпье, не забыв переложить по карманам свой арсенал — железный портсигар и прочие артефакты.
Подхватив метлу и еще раз придирчиво оглядев себя, Клейн убедился, что маскировка безукоризненна. Отозвав Сеньора обратно в золотую монету, он опустил левую руку. Широко растопырив пальцы, юноша наблюдал, как «Ползучий голод» вновь наливается той самой неописуемой, хрустальной прозрачностью.
Телепортировавшись обратно в густую тень на краю площади, Клейн сгорбился в три погибели и с преувеличенным усердием зашуршал метлой. Шаг за шагом он начал подбираться к остальным лакеям, всё еще поглощенным уборкой, однако благоразумно держал дистанцию, дабы никто не вздумал завести светскую беседу и не сорвал маскарад.
Спустя примерно полчаса уставшие слуги сбились в кучу. Потянувшись обратно в собор Святого Самуила, они свернули в боковой коридор.
— До чего же спину ломит, — вырвавшись из-под бдительного взора пасторов, потянулся один из лакеев, расправляя затекшие плечи.
Клейн виртуозно напустил на себя вид человека, до смерти измотанного каторжным трудом, которому попросту не до пустой болтовни. Скупо угукнув, он избежал малейшей необходимости открывать рот.
Вскоре процессия добралась до каморок прислуги. Это были два просторных, расположенных друг напротив друга помещения, густо уставленных двухъярусными койками. У каждого спального места ютились деревянные тумбы да сундуки.
Клейна внезапно пробил холодный пот — он банально не знал, в левую дверь ему шагать или в правую.
Хвала небесам, он всё-таки был «Провидцем». В столь пустяковых, не завязанных на мистику и Потусторонних забавах можно было смело положиться на духовную интуицию. К тому же в руках у него как раз удачно оказалась метла. Сделав вид, будто древко случайно выскользнуло из пальцев, сыщик исподволь провернул «метод лозоходства» и получил железобетонную наводку: ему направо.
Переступив нужный порог, Клейн умышленно сбавил темп, цепко сканируя повадки остальных. Словно попугай, он послушно пристроил метлу в угол за дверью, а затем поплелся в общую умывальную, дабы сполоснуть лицо, прополоскать рот и обмыть уставшие ноги.
Пока он нарочито медлительно приводил себя в порядок, его законное место вычислилось само собой — сиротливо пустующая койка бросалась в глаза.
Рухнув на скрипучий матрас, юноша наконец-то слегка перевел дух и беззвучно выдохнул.
Измотанные каторжным трудом лакеи отрубились на удивление быстро, и вскоре по комнате разнесся слаженный, раскатистый храп.
Клейн, чье сознание оставалось кристально ясным, едва заметными, скупыми движениями стянул «Ползучий голод». Свернув жуткую перчатку в крошечный комок, он затолкал её в железный портсигар, втиснув аккурат между медным свистком Азика и «золотой монетой Сеньора».
Время тянулось невыносимо медленно. Нервы, натянутые до предела, напрочь отказывались расслабляться, не давая уснуть. Сыщику пришлось пустить в ход «Медитацию», чтобы насильно загнать себя в спасительное забытье хотя бы на пару часов.
Распахнув глаза ровно в намеченный час, Клейн спустил с поводка «Мстительного духа» Сеньора.
Леденящая, пропитанная могильным равнодушием аура марионетки в мгновение ока слилась с царящим в комнате мраком. «Нити духовного тела» втянулись внутрь, обратившись беспросветной чернотой, напрочь лишенной какой-либо точки опоры.