Пока Клейн с толикой отчаяния лихорадочно перебирал в уме жалкие остатки спасительных козырей, багровый лунный свет перед его глазами внезапно полыхнул с пугающей яркостью.
Он воочию узрел, как красивое лицо Панатии искажает гримаса леденящего ужаса. Не раздумывая ни мгновения, Демонесса круто сменила курс, пулей ворвалась в ближайший дом и с оглушительным грохотом захлопнула за собой дверь.
Хватка болезни тут же заметно ослабла, и Клейн, ошарашенно вскинув голову, устремил взор в небеса. Тот самый багровый диск уже пронзил густую пелену тумана, безмятежно и кристально четко озаряя городок.
Его сердце екнуло. В памяти молниеносно всплыло недавнее предостережение Панатии. Титаническим усилием воли поднявшись на ноги, он, спотыкаясь, рванул к дому напротив, не забыв наглухо провернуть засов за своей спиной:
«Стоит лишь очертаниям Кровавой луны обрести кристальную четкость, как этот городок претерпевает жуткие метаморфозы, становясь по-настоящему смертоносным».
Глава 835
Снующие туда-сюда силуэты
Ворвавшись в дом и наглухо захлопнув за собой дверь, Клейн обнаружил, что тяжелые шторы на окнах плотно задернуты. Лишь тусклые отблески багровой луны робко пробивались сквозь щели, скупо освещая погруженное во мрак помещение.
Не тратя драгоценных мгновений на осмотр, юноша нащупал деревянный стул и тяжело опустился на сиденье. Он отчаянно попытался погрузиться в медитацию, силясь усмирить подавленные ранее порывы телесной мутации.
Воочию узрев неполную форму мифического существа полубожественного ранга, разве мог он надеяться отделаться легким испугом? В конце концов, это вам не таинственные чертоги над серой мглой со встроенным эффектом исцеления!
Обладая завидным иммунитетом к подобным ментальным ударам, Клейн сумел вынырнуть из пучины распадающегося рассудка раньше времени. Титаническим усилием воли обуздав рвущуюся наружу потерю контроля, он благополучно дал деру, однако это совершенно не значило, что угроза миновала.
Застыв на стуле и опираясь на спасительную медитацию вкупе с жестким контролем эмоций, он отчаянно боролся с накатывающими одна за другой волнами безумных мыслей. В этой неистовой схватке он отчетливо слышал зловещий хруст собственных лицевых костей, воочию наблюдал, как черные пряди волос бесконтрольно растут и наливаются толщиной, как нечто в груди бугрится, распирая ткань рубашки, а кожа покрывается омерзительной россыпью мясных гранул.
Спустя бесконечно долгие полминуты сыщик наконец-то с шумом выдохнул, почувствовав, как каменное напряжение в мышцах слегка отпускает.
Ему удалось окончательно сбросить с себя тлетворное влияние неполной формы мифического существа Панатии. Более того, он умудрился выудить из этого кошмара крупицу бесценных знаний: суть её нынешнего ранга зиждилась на «Отчаянии», а сама она виртуозно владела искусством сотворения и распространения чумы.
«Срыв в безумие и чудовищные метаморфозы плоти, вызванные прямым зрительным контактом с мифическим существом, несут в себе не только симптомы потери контроля собственной стези, но и отголоски чужого Пути… В свое время „Вечное Пылающее Солнце“ едва не зажарило меня заживо, а теперь я чуть было не обратился „Ведьмой“…» — Клейн опустил голову, придирчиво осматривая свою тушку, после чего заставил и бугрящуюся кожу, и вздувшуюся грудь, и дико разросшиеся волосы благополучно вернуть первозданный вид.
Не владей он талантами «Безликого», ему пришлось бы уповать на то, что мерзкие мясные гранулы со временем сами рассосутся, а вот с остальными уродствами без хирургического вмешательства или чужой магии было бы не совладать.
Не имея в запасе ни секунды на праздные вздохи и глубокомысленный анализ, Клейн неспешно поднялся на ноги. Устремив взор на плотно задернутые темные портьеры, он попытался здраво оценить свое нынешнее, незавидное положение.
Внезапно лицо юноши дрогнуло. Его обостренный слух уловил доносящийся с улицы назойливый, многоголосый шепот!
В этот самый миг ему почудилось, будто в вымершем городке, где еще мгновение назад не было ни души, кроме него самого да «Леди Отчаяние» Панатии, вдруг невесть откуда выросла целая толпа. Люди деловито сновали по проспектам и закоулкам, перебрасывались приветствиями и живо обсуждали насущное: ограничиться ли сегодня покупкой хлеба или же шикануть, прихватив фунт отборной говядины.