Окутанный туманом городок в одночасье задышал жизнью!
Вот только эти размытые, призрачные силуэты даже не думали переступать пороги стоящих по обочинам домов. Казалось, они обречены вечно, словно заведенные, нарезать круги по мостовой. Да и звуки, срывающиеся с их губ, лишь с огромной натяжкой можно было назвать человеческой речью — они куда больше походили на утробное, звериное рычание.
Клейн даже в самых жутких фантазиях не мог вообразить, что за чертовщина творится сейчас снаружи. Юноша кристально ясно понимал лишь одно: эта угроза заставила поджать хвост саму Ведьму полубожественного ранга.
Благоразумно отведя взгляд и погрузившись в тяжелые раздумья на несколько секунд, он беззвучно пробормотал себе под нос:
'Соваться наружу — чистой воды самоубийство…
Но и отсиживаться в четырех стенах нельзя…
Одному богу известно, когда именно густая мгла вновь поглотит багровый диск луны, сорвав оковы с Панатии и вернув ей свободу маневра. Случись это, и при такой пугающе короткой дистанции шансы унести ноги будут равны абсолютному нулю!
Вот только как, дьявол возьми, сменить укрытие, не выходя за порог?'
В звенящей тишине Клейн медленно развернулся, устремив взор в сторону той самой монументальной, непроницаемо-черной древней церкви с острым шпилем.
Если верить откровениям «Леди Отчаяние» Панатии, этот храм был единственным белым пятном на карте городка, куда она так и не рискнула сунуть нос. Стало быть, лишь укрывшись под его сводами, можно было наглухо отсечь её «охотничий» азарт и спастись.
Разумеется, слепо верить на слово коварной Демонессе было бы верхом глупости, однако интуиция подсказывала Клейну: в таких вещах ей незачем юлить. В конце концов, в её глазах он был лишь беспомощной дичью, лакомым куском мяса.
К тому же, в тот самый миг Панатия уже вовсю плела свою незримую паутину, виртуозно жонглируя словами и дьявольским шармом, дабы шаг за шагом загнать жертву в капкан. Обладая непоколебимым высокомерием полубога, она вряд ли стала бы мараться откровенной ложью в столь незначительных деталях. Да и прагматизм диктовал свое: резать правду-матку в такие моменты куда проще и надежнее. Никакого риска, что дичь раскусит фальшь и сорвется с крючка раньше времени.
«Разве что её балансирующий на грани срыва рассудок породил маниакальную страсть ко лжи, в противном случае — словам можно верить…» — будучи припертым к стене и напрочь лишенным альтернатив, Клейн молниеносно принял решение.
Решительно опустив левую руку, он мысленным импульсом заставил «Ползучий голод» налиться кристальной прозрачностью.
И пусть сыщик прекрасно помнил, что навык «Странствия» здесь наглухо заблокирован, в его душе теплился крошечный, призрачный огонек надежды. Прямо сейчас багровая луна сияла с пугающей, первозданной ясностью, ничем не скрытая и круглая, как отполированный серебряный диск. Если уж в такие ночи загадочный мистер «Дверь» умудрялся пробиться сквозь пелену своего изгнания и докричаться до потомков, то и внезапный всплеск или диковинная мутация таланта телепортации не казались чем-то абсолютно невозможным.
Силуэт Клейна стремительно подернулся рябью, поблек и бесследно испарился в воздухе. Однако не прошло и пары секунд, как он вновь, с досадной неотвратимостью, соткался ровно на том же самом месте.
«Прорваться в духовное измерение не вышло, я даже нащупать его не смог… Из всего арсенала „Странствия“ срабатывает лишь жалкая первая треть, с горем пополам сходящая за банальную невидимость…» — мысленно проворчал Клейн. Скрупулезно препарируя этот провальный опыт, он внезапно наткнулся на весьма интригующую нестыковку: «Постойте-ка, но ведь эта самая прозрачность и растворение плоти при „Странствии“ намертво завязаны на специфику мира духов. С какой стати этот фокус вообще сработал в таком глухом капкане?»
Поломав голову с десяток секунд, юноша смутно нащупал одну дерзкую теорию:
'Любая живая душа неразрывно, тысячами незримых нитей связана с духовным миром. Наше астральное тело постоянно пребывает в тех слоях, ежесекундно впитывая абстрактные отголоски и тайны мироздания — на этом и зиждется сам фундамент прорицания и оккультных откровений.
Стало быть, когда нас насильно погрузили в состояние абсолютного «сокрытия», эти самые связи с миром духов тоже были вырваны из реальности и утянуты сюда вместе с нами?
И это блестяще объясняет, почему мне удается черпать специфическую мощь духовного измерения, но при этом сами врата туда наглухо заколочены! Эта локальная «связь» уже стала неотъемлемой частью здешнего, сокрытого от всего света узилища! Точно! Ведь тогда, спасаясь бегством и действуя на голых рефлексах, я пустил в ход «Огненные скачки», и трюк увенчался полным успехом. А ведь этот фокус точно так же немыслим без опоры на мир духов!'