Окончательно утвердившись в своих выводах, Клейн вскинул правую руку и высек звонкий щелчок пальцами, вознамерившись воспламенить тот самый жалкий огарок свечи, что приметил в соседнем доме.
Юноша нацелился использовать «Огненные скачки», чтобы виртуозно, из дома в дом, пробраться сквозь этот лабиринт прямо к древнему храму. А добравшись до цели, он бы затаился и подождал, пока густая пелена вновь не поглотит багровый диск луны. И уж тогда, оценив обстановку, решил бы — бросаться ли в омут с головой и искать спасения под теми мрачными сводами!
Вспышка! Фитиль за стеной послушно занялся ярким, багрово-алым пламенем. Огонек начал неспешно разгораться, робко отвоевывая у тьмы пространство и заливая комнату теплым светом.
И в это самое мгновение улица за окном внезапно, пугающе оцепенела. В ней воцарилась глухая, аномальная тишина.
То утробное, звериное рычание, что еще секунду назад наполняло округу, оборвалось, исчезнув без следа!
Бродящие во мраке и снующие туда-сюда призрачные силуэты, казалось, разом, как по команде, развернулись. Их незримые, но леденящие душу взгляды намертво прикипели к тому самому окну, сквозь которое пробивался предательский свет свечи!
Лоб Клейна мгновенно покрылся испариной ледяного пота. Напрочь отбросив самоубийственную мысль о прыжке, он на одних инстинктах вновь щелкнул пальцами, наглухо погасив зажженный огарок.
После короткой, звенящей паузы назойливый шепот и утробные рыки вновь наполнили улицу, а размытые силуэты возобновили свой бессмысленный, вечный хоровод.
Лишь теперь сыщик смог судорожно, с колоссальным облегчением выдохнуть. Подняв правую руку, он утер со лба выступившую испарину.
Оглядываясь назад, Клейн с содроганием осознал, что с момента попадания в этот окутанный туманом городок-призрак он умудрился наделать целую прорву глупейших, непростительных ошибок. Оказавшись в столь враждебной, пропитанной первобытной угрозой среде, он даже не удосужился раскинуть карты и прорицать, а стоит ли вообще запаливать ту проклятую свечу за стеной!
«В былые времена моя духовная интуиция забила бы в набат, но сейчас промолчала… Выходит, лишившись незримой подпитки от серой мглы, мое чутье на опасность и оккультное шестое чувство напрочь утратили свои заоблачные бонусы. Теперь я превосхожу заурядных „Марионеточников“ своего ранга лишь на волосок — до былого абсолютного предвидения мне как до луны… Именно поэтому, когда Панатия виртуозно, шаг за шагом вела меня на убой талантами „Подстрекателя“, заставляя уставиться прямо на её гноящуюся рану, мой радар молчал! Я, как последний кретин, свято верил, что „Мстительный дух“, служащий буфером, надежно убережет от беды…» — Клейн благоразумно задвинул дотошный разбор полетов на задворки сознания. Сейчас его мысли всецело занимала лишь одна, жизненно важная головоломка: как, дьявол возьми, просочиться к древнему храму, не высовывая носа на улицу.
Скрупулезно, дотошно перебирая в уме весь свой личный арсенал и паранормальные таланты запечатанных артефактов, он внезапно поймал блестящее озарение. Глаза юноши хищно блеснули — выход был найден!
И ключом к спасению оказался тот самый фокус из ветви «Мироходца», который сыщик до сего дня считал самым никчемным и бесполезным мусором — талант «Открывания дверей»!
В обычных, рядовых стычках эта способность наглухо перекрывалась и обесценивалась ультимативной «Телепортацией». Однако здесь, в этом пропитанном первобытной мистикой и аномалиями туманном лабиринте, этот простенький трюк, лишь слегка заимствующий свойства духовного измерения, оказался поистине бесценным козырем!
Клейн не стал пороть горячку и бросаться в омут с головой. Выудив ту самую золотую монету, что некогда служила пристанищем для «Мстительного духа» Сеньора, он прибегнул к гаданию, вопрошая собственную духовность. Вердикт был кристально ясен: ему надлежит идти «сквозь стены».
И пускай сейчас он был наглухо отрезан от мира духов и не мог выудить оттуда никаких высших откровений, юноше не оставалось ничего иного, кроме как всецело положиться на собственные инстинкты. Решительно шагнув к смежной с соседним домом глухой стене, он с силой прижал к ней обе ладони.
Абсолютно бесшумно, словно нож сквозь масло, силуэт Клейна просочился сквозь каменную кладку, благополучно оказавшись в соседних покоях.