«Шут» Клейн бросил беглый взгляд на заранее затянутого сюда «Солнце» и заблаговременно материализованного «Мира». Дождавшись нужной секунды, он высвободил духовность, коснувшись темно-красных звезд, символизирующих «Справедливость», «Повешенного», «Фокусника», «Луну» и «Отшельника».
Вспыхнули багровые лучи, и по обе стороны длинного бронзового стола соткались размытые, подернутые дымкой силуэты.
«Справедливость» Одри, только-только вернувшаяся в замок с лесных угодий, уже успела переодеться в элегантное платье. Манжеты её наряда пестрели многослойными кружевами, щедро расшитыми ровными, круглыми жемчужинами.
Девушка грациозно и с отработанной легкостью поднялась с места. Чуть приподняв воображаемый подол, она сделала изящный реверанс:
— Добрый день, господин Шут~
Настроение Клейна заметно улучшилось. Ответив на приветствие, он благосклонно, с легкой улыбкой кивнул.
Вместе с тем в душе юноша не удержался от тяжелого вздоха:
«Если уж новоиспеченным толстосумам приходится спускать такие баснословные суммы, то страшно даже вообразить, каковы повседневные траты у истинных аристократов калибра мисс Справедливости…»
Дождавшись, пока участники обменяются приветствиями, владыка чертогов неспешно перевел взгляд на «Отшельника». Он ничуть не сомневался, что эта пиратская владычица почти наверняка преподнесет свежую порцию записей Рассела.
Ожидания его не обманули. «Отшельник» Катлея первой нарушила тишину:
— Господин Шут, в этот раз мне удалось раздобыть лишь одну страницу из дневников Рассела.
«Всего одну? Разве „Королева Мистики“ не в состоянии выложить целую тетрадь по щелчку пальцев?» Клейн, чья выдержка за последние дни прошла суровую закалку, не выказал ни малейшего удивления и лишь плавно кивнул:
— В этом нет проблемы.
Катлея немедля материализовала желтовато-бурый лист. Она неотрывно следила за тем, как пергамент, словно прорезая ткань мира духов, послушно скользнул прямиком в руки господина Шута.
Сыщик с напускной небрежностью опустил взгляд на текст, однако тут же с легким недоумением подметил: в самом начале страницы зияло отсутствие привычной даты.
«Иными словами, это вторая страница некой связной записи… Отчего же Бернадетт не соизволила приложить начало? В базовой сортировке она явно должна разбираться — с этим даже старина Нил справлялся… Неужто у нее попросту нет первой страницы? Или же дневники оказались настолько перемешаны, что восстановить хронологию ей не по зубам? А не кроется ли в этом намек на то, что после бесславной гибели великого императора Рассела его наследие растащили мародеры из самых разных фракций? В ту пору Бернадетт банально не хватало силенок дать им отпор, и лишь много позже, увенчав себя титулом „Королевы Мистики“, она взялась собирать обрывки воедино…» — пока эти догадки вихрем проносились в голове Клейна, он сноровисто пробежался глазами по китайским иероглифам:
'Признаться честно, я поражен. Хроники Четвертой Эпохи, которыми щедро делится мистер «Дверь», с каждым разом обрастают всё более захватывающими, интригующими подробностями.
Этот бедолага, томящийся в плену бушующих штормов и заблудившийся в первобытном мраке, поведал мне, что «Темный Император» однажды испустил дух, а затем благополучно воскрес из мертвых.
А ведь это пугающе точно перекликается с теми крохами тайн, что мне довелось услышать в недрах одной древней, сокрытой ложи. На той сходке вещали: покуда девять тайных усыпальниц «Темного Императора» не стерты с лица земли до основания, этот блуждающий среди смертных небожитель, даже встретив подлинную смерть, всё равно восстанет ото сна в одной из гробниц и переродится заново.
Более того, даже если все девять усыпальниц будут обращены в прах, Ему достаточно лишь опираться на остатки выкованного Им же мирового порядка. Покуда эти устои живы, Он всё равно найдет лазейку и выскользнет из небытия. Единственный, кто способен окончательно вбить кол в Его могилу — это новый «Темный Император». Лишь восшествие на престол преемника сотрет предшественника в порошок, не оставив ни единого шанса на возвращение.
Опираясь на рассказ мистера «Дверь», алгоритм воскрешения «Темного Императора» разбивается на три незыблемых этапа. Первый: «Уникальность» отторгается от владельца, перерождаясь в абстрактную, чистую концепцию. Второй: верноподданные «Темного Императора» вновь слышат раскатистый, величественный глас своего божества. Третий: слившийся с «Уникальностью» владыка возрождается прямиком в астральном мире, а три Потусторонние характеристики первой Последовательности послушно, словно намагниченные, стягиваются обратно в длань своего законного сюзерена. И воспрепятствовать этому незыблемому закону мироздания не в силах ни один из ныне здравствующих истинных богов.