Тот самый ангел-«ластик», эдакая «Матерь Небес», что зашвырнула меня сюда, несла вахту в самых недрах собора Святого Самуила — цитадели Церкви Ночи…
Байки гласят, что в руинах битвы богов бедолаги испаряются по ночам именно из-за остаточной ауры или божественной мощи домена Ночи…
Выходит, это измерение неразрывно, железобетонно спаяно с властью Ночи. А то и с самой Богиней Вечной Ночи… кхм, просто Богиней'.
Чем глубже Клейн копал, тем сильнее его пробирал нервный озноб. Юноша-то порывался препарировать факты с ледяной, отстраненной объективностью, а в итоге на одних инстинктах, благоговейно урезал титул божества.
Впрочем, этот легкий мандраж натолкнул его на свежую мысль:
«А что, если пустить в ход знак Священной эмблемы тьмы? Или оккультные символы, олицетворяющие саму Богиню?»
Понимая, что терять всё равно нечего, Клейн тяжело выдохнул. Вновь вскинув правую руку, он сноровисто набросал на стене контур Священной эмблемы тьмы.
В ту же долю секунды иллюзорный пейзаж за прозрачными вратами пошел зыбкой, водянистой рябью, стремительно меняя свои очертания!
В ту же долю секунды иллюзорный пейзаж за прозрачными вратами пошел зыбкой, водянистой рябью, стремительно меняя свои очертания!
И хотя древние чертоги и зияющие прорехами стены никуда не делись, на сей раз они виднелись где-то в немыслимой дали, выступая лишь смутными, едва различимыми тенями!
Прямо за распахнутыми створками разверзлась бездонная пропасть. Взору предстали ощетинившиеся зубцами скалы, клочья плывущих в пустоте облаков и всё еще не погасшие в лучах утреннего солнца звезды вкупе с багровым диском луны — картина до боли напоминала заснеженный горный пик!
«Сработало… И впрямь сработало…» — ошарашенно пробормотал про себя Клейн. Напрочь лишившись дара речи от этой сцены, он на одних инстинктах вскинул обе руки и с силой распахнул призрачные врата настежь.
Снаружи веяло пронзительной, колючей стужей, а в ушах заунывно, с надрывом завывал ледяной ветер.
Юноша уже занес ногу, чтобы шагнуть за порог, но в ту же секунду его пронзила отрезвляющая мысль, заставив намертво застыть на месте.
Выудив золотую монету, сыщик привычным жестом подбросил ее в воздух. Проведя молниеносное гадание, он с облегчением удостоверился: по ту сторону фатальных угроз не предвидится.
Не теряя ни мгновения, он с напускным, преувеличенным благоговением очертил на груди символ Алой Луны.
Лишь покончив с этими параноидальными приготовлениями, Клейн решительно вышагнул вперед, уверенно переступая порог иллюзорных врат.
Мир перед глазами на миг погрузился в непроницаемый мрак, обнажив бескрайнюю ночную бездну и россыпь сверкающих бриллиантами звезд. А в следующую секунду юноша обнаружил, что стоит на самой настоящей горной вершине. Вокруг не было ровным счетом никого и ничего — лишь нетронутые пласты снега, острые каменные зубцы да заливающие всё нежные лучи утреннего солнца.
«Выбрался… Я в безопасности?» — Клейн благоразумно не стал тратить драгоценные секунды на праздный осмотр достопримечательностей. Одним мысленным импульсом он заставил жуткую перчатку «Ползучего голода» налиться кристальной прозрачностью, пуская в ход талант «Странствия».
В этом крылся железобетонный расчет: если телепортация сработает, значит, он окончательно вырвался из туманного городка и вернулся в материальную реальность. Это позволило бы ему мигом разорвать дистанцию и уйти от греха подальше. А случись осечка — сыщик мгновенно осознал бы, что всё еще торчит в капкане, и успел бы изготовиться к отражению любой внезапной атаки.
Спустя удар сердца силуэт Клейна стремительно подернулся рябью, поблек и бесследно растворился в горном воздухе. В его глазах тут же вспыхнул сумасшедший калейдоскоп кричащих красок: багрянец налился неистовой густотой, белизна стала ослепительной, а из пустоты вынырнули мириады не поддающихся описанию, гротескных теней.
Юноша благополучно прорвался в духовный мир!
Глава 845
Возвращение
«И впрямь духовный мир…» — с нескрываемым ликованием беззвучно пробормотал Клейн.
Отпала всякая нужда в дополнительных проверках: его обостренная духовность и интуиция уже железобетонно трубили о том, что это подлинный, настоящий мир духов!
А это означало лишь одно: он благополучно вырвался обратно в материальную реальность. Вернулся туда, где в изобилии водятся всевозможные гастрономические изыски.
«Аж слезы на глаза наворачиваются…» — с легкой самоиронией усмехнувшись про себя, сыщик принялся прикидывать свои дальнейшие шаги и маршрут: