Благодаря этому жертва, даже ни сном ни духом не ведая о подвохе, начинала покорно плясать под ее дудку, выкидывая номера, в корне идущие вразрез с ее собственными, подлинными желаниями.
Разумеется, имелись и жесткие рамки: вздумай Одри отдать приказ, грозящий оборвать жизнь марионетки или нанести фатальный удар по тому, что ей свято и дорого, подсознание мигом забило бы в набат. Разум отторг бы внушение, и гипноз с треском бы провалился. Да и люди, наделенные железной волей или выдающейся духовной мощью, вполне могли оказать этому мороку весьма достойный отпор.
В-третьих — «Боевой гипноз». Одри обрела дар насильно, в пылу схватки погружать врага в транс, заставляя его совершать абсурдные, самоубийственные ошибки: скажем, всадить пулю в спину соратника или в упор «не заметить» саму девушку. Увы, этот фокус работал лишь жалкие секунды. Жертва стремительно приходила в себя, сбрасывая наваждение. И, как и в прошлом случае, заставить противника собственными руками пустить себе пулю в лоб было категорически не по зубам.
И, наконец, в-четвертых: «Психологическая невидимость». Опираясь на филигранное чтение чужого тела разума, девушка могла виртуозно прятаться в так называемых «слепых зонах сознания». В итоге получался поистине мистический, леденящий душу эффект: она могла стоять прямо перед носом у жертвы, а та бы в упор ее не замечала и не чувствовала!
«Просто потрясающий арсенал… Вот только досадно, что ни единого, по-настоящему убойного атакующего таланта мне так и не отсыпали…» — Одри очаровательно, едва заметно надула щечки. Титаническим усилием воли она принялась загонять излишки духовности обратно, дабы ее взгляд перестал источать этот дурманящий, гипнотический флер.
С горем пополам усмирив аномалию, девушка распахнула дверь, впуская Сьюзи. Заручившись поддержкой верной золотистой ретриверши, она с головой ушла в оттачивание и шлифовку своих новообретенных способностей.
Спустя совсем немного времени раздался деликатный стук. На пороге возникла личная горничная Энни, почтительно сжимая в руках изящный конверт:
— Мисс, Церковь организует благотворительный бал в грядущую субботу вечером. Торжество посвящено запуску свежего фонда поддержки неимущих студентов. Имеют честь просить вашего присутствия.
Одри не стала рубить с плеча, перехватив инициативу:
— Батюшке с матушкой тоже прислали зов?
— Истинно так, мисс. И графа, и графиню, и даже лорда Хибберта не обошли вниманием, — предельно честно отчеканила Энни.
Одри удовлетворенно кивнула и с легкой, светской полуулыбкой обронила:
— Передайте церковникам: сочту за честь.
— А заодно разнюхайте всё досконально об этом самом фонде. Мне нужно прикинуть, какую именно сумму пожертвовать, дабы не ударить в грязь лицом.
…………
Тем же вечером. Интисский ресторан «Селензо».
— До чего же роскошно… Даже гостиные и парадные залы иной знати померкнут на фоне такого убранства, — Форс во все глаза озиралась по сторонам, всем своим видом изображая писательницу, жадно впитывающую фактуру для нового романа.
И пусть ей доводилось блистать на множестве великосветских литературных салонов, все они проводились в закрытых особняках. Порог заведения столь заоблачного, элитного ранга она переступала впервые.
Сио, встопорщив свои и без того непослушные золотистые вихры, буркнула:
— Банальная интисская безвкусица. Нам, лоэнцам, такого не понять: снаружи всё кричит и слепит золотом, а копни глубже — сплошная пустышка.
— С какой это стати пустышка? Разуй глаза! Вон те полотна кисти прославленных мастеров, а эти изваяния — шедевры скульптуры… — нарочито ехидно, подначивая подругу, парировала Форс.
Впрочем, переругивались они едва слышным шепотом, благоразумно не привлекая внимания. Как-никак, внутрь они проникли отнюдь не через парадные двери.
За этой пикировкой напарницы благополучно отыскали тот самый уютный приватный кабинет, о котором толковал мажордом Вальтер. Форс, не долго думая, пустила в ход «Открытие дверей», втащила Сио внутрь, и они наглухо заперлись в тесном буфете для прислуги, приготовившись нести негласную вахту и дожидаться своего нанимателя, Дуэйна Дантеса, вкупе с его именитыми гостями.
— Слушай, как думаешь, во сколько обошлись эти пресловутые три процента акций угольной компании «Коим»? — маясь от скуки, вполголоса поинтересовалась Форс.
Еще поутру они с Сио мозолили глаза в соборе Святого Самуила, виртуозно разыгрывая благочестивых прихожанок, а на деле обеспечивая тылы своему клиенту.