Форс, скрепя сердце, подавила жгучий порыв поболтать и, отстранившись, шепнула:
— Они всё равно торчат за дверью и даже не чешутся, что кто-то может просочиться сквозь стену. Дилетанты… Ладно-ладно, договорим дома.
Тем временем Клейн благополучно вернулся к столу, заняв свое законное место.
Сделав глоток ледяной воды и слегка пригубив белого вина, он с улыбкой обратился к парламентарию Махту:
— Я обитаю в Баклунде уже почти два месяца. Всё это время ушло на то, чтобы обжиться и присмотреться к местным порядкам, так что до новых коммерческих начинаний руки так и не дошли. Просыпаясь по утрам, я лишь с тоской наблюдаю, как золотые фунты утекают сквозь пальцы, не принося ни пенни дохода. Хе-хе, сдается мне, пришла пора браться за дело.
Этим полушутливым тоном он изящно забросил удочку, давая понять, что готов влиться в оружейную контрабанду.
Парламентарий Махт, легонько поглаживая свой бокал, отозвался с теплой, располагающей улыбкой:
— Прекрасно вас понимаю. В свое время мне и самому довелось пройти через подобный этап.
— Какими свободными капиталами вы нынче располагаете? Я вполне мог бы свести вас с нужными людьми для совместных предприятий.
Клейн ответил ровным, безмятежным тоном:
— На данный момент я смогу выдернуть из оборота максимум двадцать тысяч фунтов.
— А вы оказались куда богаче, чем я смел предполагать, — с искренним изумлением констатировал политик.
По негласным финансовым законам, если толстосум способен одним махом выложить на стол двадцать тысяч наличными, его общее состояние стопроцентно исчисляется сотнями тысяч.
Не дав Дуэйну Дантесу и шанса на светскую скромность, Махт непринужденно добавил:
— Вы ведь не так давно прибрали к рукам три процента акций компании «Коим»? Пустив их под залог, можно с легкостью выудить еще как минимум десяток тысяч. Это изрядно ослабит вашу финансовую хватку.
Клейн тут же рассмеялся и с легким вздохом отозвался:
— Увы, эту долю я уже пожертвовал Церкви. Она послужит фундаментом для создания фонда, помогающего неимущим детям получить образование.
— Пожертвовали Церкви? — Махт сегодня еще не пересекался с духовенством собора Святого Самуила, да и, находясь в разъездах, не успел получить официального приглашения, а потому был ни сном ни духом об этой грандиозной щедрости.
Отдающие должное изысканным блюдам леди Лиана и Хейзел тоже резко вскинули головы, на чистых инстинктах устремив изумленные взгляды на Дуэйна Дантеса.
В их элитных кругах знакомых, способных выложить десяток тысяч фунтов наличными, хватало с избытком. Вот только тех, чьи капиталы позволяли безболезненно пожертвовать подобную астрономическую сумму, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И среди этих единиц вряд ли сыскался бы хоть кто-то, кто действительно расстался бы с такими деньгами ради благотворительности!
Впрочем, теперь такой человек нашелся — Дуэйн Дантес!
— Именно так, — Клейн кивнул с абсолютной, ледяной невозмутимостью на лице. — Не одари меня Богиня Своим покровительством, я бы уже давным-давно сгнил в кровавом хаосе Южного континента. Вдобавок, будь у меня в юные годы шанс получить нормальное образование, моя жизнь могла бы сложиться в корне иначе. Я просто хочу подарить лучик надежды тем детям, что отчаянно жаждут вырваться из нищеты.
— Ваше благородство вызывает не меньшее восхищение, чем ваша невиданная щедрость, — отложив столовые приборы, от всего сердца произнесла леди Лиана. Хейзел тоже едва заметно кивнула, а в ее взгляде, устремленном на сотрапезника, отчетливо проступили теплые нотки.
Заметив, что родители с головой ушли в обсуждение благотворительности, девушка извинилась и поднялась из-за стола. Направившись в уборную, она как бы невзначай прижала правую руку к животу.
Поравнявшись с главными дверями, Хейзел уже было повернула направо, как вдруг резко вскинула голову, вперив пронзительный взгляд в тот самый шкаф в буфетной.
Ее брови слегка сошлись на переносице, выдавая тень искреннего недоумения. Однако, так ничего и не высмотрев, она отвела взор и толкнула деревянную створку уборной.
Вымыв руки и вернувшись в зал, Хейзел, казалось, напрочь позабыла о недавних странностях. Легонько коснувшись кулона на груди, она вновь опустилась на свое место за столом.
Когда с переменами блюд и десертами было покончено, ужин подошел к своему логическому финалу. Четверка гостей покинула приватный кабинет и, прихватив прислугу, воссоединилась с дожидающимися снаружи телохранителями, готовясь отбыть по домам.