«До чего же жуткая тварь… С какой стати этой псине забиваться в угол и прятаться во мраке? Казалось, она только что сверлила взглядом абсолютно каждого гостя в этом зале… Стоп. Мисс „Справедливость“ как-то обмолвилась, что скормила эликсир „Зрителя“ какому-то животному, и даже просила совета у господина „Повешенного“… Неужто речь шла именно об этом золотистом ретривере? Два „Зрителя“: один блистает на свету, второй несет негласную вахту в тени — да какой, во имя всех богов, „Актер“ выдержит подобный перекрестный досмотр⁈ К тому же в высшем свете „Зрителей“ явно больше, чем одна лишь мисс „Справедливость“. Ведь в Алхимию Психологии ее втянули другие аристократы — если память не изменяет, сестра герцогини Неган?» — пока эти язвительные мысли и аналитические выкладки вихрем проносились в голове Клейна, он уверенным шагом приблизился к семейству Махт и как бы невзначай поинтересовался:
— Гости, что только что переступили порог, судя по всему, весьма высокородны?
Махт искоса мазнул взглядом по Дуэйну Дантесу и с добродушным смешком отозвался:
— Это граф Восточного Честера со своим семейством. Впрочем, можете смело величать его просто графом Холлом, наверняка вам уже доводилось слышать это имя.
— А вон там его супруга, леди Кейтлин, и старший отпрыск, лорд Хибберт. С ним вы уже имели честь пересекаться…
Выслушав эти разъяснения парламентария Махта, Клейн внезапно почувствовал, как щеки заливает предательский стыд. И впрямь, на одном из званых балов политика он лично пересекался с Хиббертом Холлом, вот только минуту назад в упор не признал лорда. Иначе бы ни за что не стал задавать столь нелепый вопрос о статусе гостей.
«Внезапное, ослепительное появление мисс „Справедливости“ напрочь выбило меня из колеи…» — констатировал про себя сыщик, виртуозно сохраняя на лице маску вежливой, внимательной полуулыбки.
Парламентарий Махт тем временем продолжил:
— А это его дочь, мисс Одри Холл. Последние пару лет в светских кулуарах ее величают не иначе как самой ослепительной жемчужиной Баклунда. И, согласитесь, этот титул бьет точно в цель.
Не дав Дуэйну Дантесу и шанса вставить ответную реплику, политик с изящной деликатностью добавил:
— В рядах ее ухажеров числятся принцы, наследники герцогских корон и целая россыпь иных, не менее высокородных лордов и джентльменов.
Скрытый подтекст в речах Махта читался кристально ясно: тебе, прожженному ловеласу с непомерными аппетитами, лучше даже не заглядываться на эту юную леди, ибо эта птица слишком высокого полета, до которой тебе вовек не дотянуться.
Однако в голове Клейна в этот миг крутились совершенно иные мысли:
'Так вот оно что. Мисс «Справедливость» — родная дочь графа Холла. Немудрено, что у нее куры денег не клюют и она отродясь не торгуется…
Граф Холл — один из маститейших банкиров Королевства, влиятельнейший лорд верхней палаты парламента и потомственный аристократ. Его капиталы явно превосходят барыши барона Синдраса…
Даже если мисс «Справедливость» лишена права наследовать титул и львиную долю фамильных активов, её личное приданое всё равно неминуемо исчисляется сотнями тысяч фунтов…
Сплюсовать это с её неземной красотой, безупречным происхождением и мягким нравом — и она воистину становится идеальной партией для брачных союзов королевской крови и высшей знати…
Впрочем, судя по тому, с какой легкостью она скупает баснословно дорогие мистические артефакты, её кошелек явно не ограничивается какими-то там «парой сотен тысяч»… Неужто ей еще и расходы покрывают? Ох, мне бы такого папашу…'
Пока эти мысли молнией проносились в его уме, Клейн с мягкой улыбкой парировал предостережение парламентария:
— До меня уже долетали всевозможные восторженные слухи о мисс Одри, но лишь сегодня я воочию убедился, что молва ничуть не преувеличивает.
— Какая досада, что я не родился ни принцем, ни наследником корон герцога, маркиза, графа или хотя бы виконта. Иначе бы я всенепременно пополнил ряды ее преданных поклонников.
Этим изящным пассажем он тонко дал понять, что прекрасно осознает свое скромное происхождение и место в социальной иерархии.
Парламентарий Махт не стал развивать эту щекотливую тему. Виртуозно свернув беседу, он принялся представлять Дуэйну Дантесу своих знакомых, шаг за шагом протаскивая новоиспеченного толстосума в кулуары высшего света. Разумеется, главным трамплином в этой авантюре послужила сама Церковь Богини Вечной Ночи — не закати они этот благотворительный бал в честь фонда, политик ни за что бы не сумел подвести безродного богача вплотную к столь заоблачным, титулованным фигурам.