'Если всё действительно обстоит именно так, значит, он стопроцентно является Потусторонним, причем далеко не низких Последовательностей…
Хм, по возвращении домой непременно нужно будет порасспросить Сьюзи. Вполне вероятно, что она заприметила и другие ускользающие детали. Как-никак, собака всё это время таилась в густой тени, ни у кого не вызывая подозрений, а значит, могла разглядеть куда больше моего'.
Пока этот вихрь догадок кружился в ее сознании, Одри увидела, как отец, граф Холл, с теплой улыбкой извлек чековую книжку и перьевую ручку.
Сумма, которую аристократ вывел на бумаге, гласила:
10 000 фунтов!
Глава 865
Предложение графа Холла
Десять тысяч фунтов… Одри изящно моргнула, едва заметным изменением мимики выразив свое искреннее изумление.
Ей даже не пришлось открывать рот: граф Холл, без труда считав недоумение дочери, добродушно рассмеялся:
— Этот джентльмен обладает недюжинным умом и кругозором. Кое-какие его суждения не только нашли во мне живой отклик, но и натолкнули на свежие мысли. К тому же, нельзя закрывать глаза на чужие страдания лишь потому, что они являются неизбежной частью нашего мира, а их искоренение потребует долгих лет.
Одри уловила суть отцовских слов лишь в общих чертах, не до конца осознавая их глубинную подоплеку. Едва заметно кивнув, она выудила из сумочки, безупречно подобранной к вечернему туалету, чековую книжку и вывела сумму в тысячу фунтов.
Поскольку этот благотворительный вечер проходил в боковом нефе собора, танцев и бьющей через край светской роскоши не предвиделось. Лакеи и горничные остались за порогом, а гостям предлагался лишь скромный фуршет вкупе со сбором добровольных пожертвований. Немудрено, что в подобных обстоятельствах леди предпочли держать свои сумочки при себе.
Один за другим опустив чеки в ящик для пожертвований, визитеры потянулись к расставленным вдоль стен длинным столам. Разобрав напитки и легкие закуски, публика принялась неспешно фланировать по залу, непринужденно перекидываясь фразами и благоразумно избегая стульев.
Всё это действо куда больше походило на классический фуршет.
Тем временем Клейн, следуя за епископом Электрой, приблизился к святому Энтони и был торжественно представлен этому иерарху Церкви Богини Вечной Ночи.
Святой Энтони ответил на приветствие Дуэйна Дантеса теплой улыбкой. Окинув новоиспеченного прихожанина внимательным взором, он произнес:
— Отрадно видеть. Наша Церковь гордится тем, что в ее рядах обретаются столь истовые верующие.
— Богиня учит нас, что добродетель и чистота помыслов стоят неизмеримо выше любого мирского статуса. А посему, смею заверить: вы — подлинный, в высшей степени благородный джентльмен.
Положа руку на сердце, оказавшись лицом к лицу со столь могущественным святым, Клейн почувствовал легкий, предательский мандраж. Как-никак, божества и Потусторонние, чья власть хоть краешком задевала домен «Судьбы», вполне могли уловить на нем эманации серой мглы. К таковым относились и все адепты Пути «Монстра», и сама Владычица Багрянца, повелевающая нитями рока. И если святой Энтони, будучи мастером высших эшелонов Пути «Бессонного», уже успел овладеть талантами, связанными с несчастьями, то существовал весьма неиллюзорный риск, что он раскусит фальшивую личину Дуэйна Дантеса.
Именно поэтому, собираясь на этот благотворительный бал, сыщик загодя воспарил над серой мглой и раскинул карты. Вердикт гласил: грядущий вечер не таит в себе ни малейшей угрозы.
«Раз уж Сама Богиня благосклонно промолчала, то Ее архиепископ, даже уловив неладное, наверняка предпочтет закрыть глаза…» — Клейн расплылся в мягкой, располагающей улыбке и отозвался:
— В последнее время я взял за правило регулярно обивать пороги храма. Внимая мудрым проповедям епископа Электры, я физически ощущаю, как мой разум проходит очищение, а душа сбрасывает свинцовый груз былых грехов. Именно это перерождение и даровало мне силы следовать заветам Богини, неся в этот мир лучи надежды и сострадания.
Святой Энтони утвердительно кивнул:
— Пред ликом Богини паства судится исключительно по меркам добродетели. Сословные предрассудки, равно как и разница полов, здесь не имеют ни малейшего веса.
— Да обретут те, кто прозябает на самом дне, спасительную гавань. Да отступит от них первобытный страх, уступив место вечному покою.
— Хвала Богине.
Клейн и епископ Электра синхронно, привычным жестом очертили на груди четыре точки по часовой стрелке: