Теперь, когда подноготная Дуэйна Дантеса вытащена на свет божий, я вполне смогу оказать им негласную поддержку со своего фланга. Виртуозно отвести удар от отца с матерью и уберечь ни в чем не повинных людей от бессмысленной гибели…' — в вихре этих мыслей «Справедливость» Одри молниеносно нащупала железобетонное решение: она непременно согласится на предложение отца и вольется в ряды «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования». После чего юная аристократка тихонько, с улыбкой пробормотала про себя:
«В благотворительный фонд, заложенный господином „Миром“ из Клуба Таро, вступает „Справедливость“ из того же самого Клуба. Разве это не звучит поистине безупречно?»
Для «Повешенного» Элджера и «Отшельника» Катлеи тот факт, что за маской Дуэйна Дантеса скрывается «Мир» и целый синдикат благословенных господина Шута, не стал громом среди ясного неба. В этот миг их умы буравила лишь одна-единственная, кристально ясная мысль:
Баклунд стоит на пороге воистину грандиозных, сокрушительных потрясений!
Глава 869
Донеси на него!
«Что же снова закипает в котле Баклунда? Неужто отголоски Великого смога?» — «Повешенный» Элджер и «Отшельник» Катлея, теряясь в догадках, вмиг прониклись нешуточным интересом к делу о подставе барона Синдраса и покушению на парламентария Махта. Оба мысленно постановили задействовать свои негласные каналы, чтобы выудить подробности и нащупать хоть какие-то аномалии.
Пороть горячку они не стали. В лоб выпытывать у «Мира» Германа Воробья его подлинные мотивы или детали хитроумных комбинаций было бы откровенной глупостью: этот суровый джентльмен вряд ли стал бы распинаться, в лучшем случае отделавшись туманным намеком. Куда благоразумнее было сперва прощупать почву, провести разведку боем, а уж затем, опираясь на факты, выстраивать дальнейшую стратегию.
Вместе с тем до них дошло, насколько виртуозным оказался ход с раскрытием личины Дуэйна Дантеса перед Клубом Таро. Отныне, банально отслеживая газетные хроники об этом толстосуме, они могли бы держать руку на пульсе операций благословенных господина Шута. Это позволяло оказывать им негласную поддержку и играть в одной команде. К тому же, будучи лишь фальшивой маской, этот образ мог быть безболезненно сброшен при малейшем запахе гари.
Да и сами резиденты могли бы послужить отличными теневыми поручителями, делая легенду Дантеса поистине железобетонной. К примеру, если бы толстосуму понадобилось морское прошлое, «Отшельник» Катлея могла бы играючи вбросить нужные слухи своей команде, приятелям и компаньонам. Те бы свято уверовали в существование этого дельца, и вздумай казенные ищейки копнуть глубже — они бы наткнулись на сотни живых свидетелей и реальных следов!
В этой повисшей паузе «Справедливость» Одри только-только приоткрыла рот, намереваясь ответить господину «Миру», как вдруг господин «Луна» резко выпрямился. Бросив взгляд в самый конец длинного бронзового стола, вампир взял инициативу в свои руки:
— И для чего же нужна эта общая личина?
— Те самые инциденты с подставой барона и покушением на парламентария, о которых обмолвилась мисс «Справедливость» — они таят в себе какое-то двойное дно?
Будучи столичным жителем, «Луна» Эмлин всё же питал толику искренней заботы о собственной среде обитания.
«Ну раз такой любопытный, чего бы самому всё не разнюхать? Я-то как раз вознамерился соскочить с крючка, лишь бы не угодить в этот кровавый водоворот…» — мысленно проворчав эти колкости в адрес вампира, Клейн дернул за ниточки марионетки, заставив «Мира» издать низкий, хриплый смешок:
— Вне всяких сомнений.
— Это еще предстоит расследовать.
Если бы кто-то взялся перевести этот лаконичный ответ на человеческий язык, он бы прозвучал так: «Да, у этих дел есть фатальная подоплека, но это тайна, и делиться ею я не намерен. А для чего нам сдался Дуэйн Дантес — не твоего ума дело!»
И пусть «Луна» Эмлин частенько не блистал светской чуткостью, этот ледяной намек «Мира» он уловил безошибочно. Сухо, натянуто хмыкнув, юноша вальяжно откинулся на спинку кресла, изо всех сил делая вид, будто ответ его полностью удовлетворил.
«Справедливость» Одри, понаблюдав за этой сценкой, потратила ровно секунду, чтобы подавить предательски рвущуюся на губы улыбку, и лишь затем обратилась к «Миру» Герману Воробью:
— Прекрасно. Я всё поняла. Премного благодарна за эти сведения.
В этот самый миг мысль о вступлении в «Лоэнский благотворительный фонд поддержки образования» показалась ей поистине гениальной. Случись в будущем какой форс-мажор или неподъемная проблема, она всегда смогла бы загодя черкнуть весточку господину «Миру», а затем как ни в чем не бывало явиться в фонд и суетиться бок о бок с Дуэйном Дантесом.