— Среди них…
Даниц слушал этот геополитический экскурс в полнейшем ступоре. Внезапно, издав сухой смешок, он неловко вскинул руку:
— Капитан, я… мне позарез нужно это записать.
«Иначе в голове вообще ничего не задержится!»
Эдвина ничуть не рассердилась на столь бесцеремонное вмешательство. Изящным жестом указав на перьевую ручку и бумагу, лежащие на столе, она проронила:
— Весьма похвальная привычка.
— Сдается мне, Герман Воробей тоже не обрадовался бы искаженным агентурным сводкам.
— А? — Даниц во второй раз за день впал в полнейший, беспросветный ступор.
…………
«В Западном Баламе и впрямь творится кромешный хаос. Даже глядя на какого-нибудь заурядного полевого командира средней руки, порой с ходу и не разберешь, под чьими стягами он ходит и кто за ним маячит… Школа Розы пустила там такие глубокие корни? Стало быть, для меня риск угодить в фатальную мясорубку взлетает до небес…» — Клейн, приняв депешу от госпожи посланницы Рейнетт Тинекер, тут же вскрыл конверт и бегло пробежался глазами по строчкам.
Прочитанное окончательно убедило юношу: соваться в Западный Балам лично — чистой воды самоубийство. Разве что мистер Азик решит нанести туда визит, и можно будет увязаться следом.
Глава 872
Результаты спиритического сеанса
Проводив взглядом удаляющуюся госпожу посланницу, Клейн опустил взор на зажатое в руке письмо и вновь погрузился в раздумья о Западном Баламе.
Юноша резонно рассудил, что следует загодя приготовиться к худшему: мистер Азик может не объявляться еще целый месяц. Иными словами, к началу июля ему, вполне вероятно, придется отбыть на Южный континент в компании армейских чинов, напрочь лишившись покровительства бывшего «Консула Смерти». При таком раскладе зловещая тень Школы Розы неминуемо нависнет над его головой дамокловым мечом.
«Тут вырисовывается два пути. Если риск окажется фатальным, придется без малейших сожалений сбросить личину Дуэйна Дантеса. В противном же случае надлежит с параноидальной скрупулезностью просеять „клиентскую базу“, наглухо вычеркнув из списков любые фракции, за которыми хоть мельком маячит Школа Розы… Хм, куда благоразумнее будет заранее наметить конкретные мишени, чтобы удержать форс-мажоры в узде… Те агентурные сводки, что подкинул Даниц, почти стопроцентно исходят от „вице-адмирала Айсберг“. И среди всего этого сброда пара туземных полевых командиров выглядит донельзя интригующе… Возьмем прочие силы: как ни крути, на них всегда висит ярлык — кто стелется под Лоэн, кто под Интис, кто под Фейсак или Фенепот. А то и вовсе внутри группировки царит мешанина из проплаченных пешек, балансирующих на грани. И лишь у этих двоих в досье ни слова о заморских покровителях — только железобетонная поддержка от Епископата Нуминозности…» — заново, с самого начала пробежавшись глазами по строчкам, сыщик смутно нащупал тончайшую нить.
Возникло стойкое подозрение: эти туземные вояки тайком навели мосты с Церковью Бога Знаний и Мудрости. А Эдвина умышленно оставила их графы без пометок, дабы изящно подчеркнуть эту аномалию и дать Герману Воробью прозрачный намек — вот с кем можно смело ударить по рукам.
Подобный виртуозный маневр напрочь избавлял капитаншу от головной боли из-за болтливого Даница. Информации, которую можно было бы слить, попросту не существовало — лишь туманные недомолвки.
«Месанйес, Катами… Первому благоволит роялистская фракция внутри Епископата Нуминозности, а второй в кулуарах величает себя потомком самого бога Смерти… Хех, да даже если и так, там уже десятая вода на киселе. Интересно, столкнись он нос к носу с мистером Азиком, как бы он к нему обратился?» — тихо хмыкнув, Клейн небрежно дернул запястьем, и письмо ослепительно полыхнуло, обратившись в пепел.
Вслед за этим юноша переместился в полуоткрытую гостиную с просторным балконом, дабы с превеликим удовольствием воздать должное изысканному послеобеденному чаю. Идиллия длилась до тех пор, пока на пороге не нарисовался мажордом Вальтер, вполголоса доложивший:
— Сэр, констебли вновь почтили нас визитом. Всё по тому же делу о самоубийстве Карона.
В этой мутной истории все стрелки упрямо указывали именно на Дуэйна Дантеса. А посему, пускай барон Синдрас и взял на себя львиную долю хлопот по улаживанию последствий, легавые были волей-неволей обязаны то и дело обивать пороги особняка. Иначе ушлые газетчики мигом раструбили бы на весь Баклунд об их вопиющей халатности.
Что же до покушения на парламентария Махта, здесь статус Дуэйна Дантеса ограничивался ролью ценного свидетеля. Благополучно дав показания, он сбросил с себя этот груз, и по данному поводу его больше не дергали.