Благородная проседь на висках, бездонная лазурь глаз и утонченный, аристократический шарм испарились без следа. Их место заняла абсолютно заурядная, ничем не примечательная физиономия типичного лоэнца, коих на Северном континенте пруд пруди.
Поудобнее перехватив саквояж и трость, Клейн тяжелым, уверенным шагом двинулся прямо навстречу тем самым армейским «ищейкам». Пока вояки затравленно рыскали взглядами по толпе, отчаянно высматривая Дуэйна Дантеса, он невозмутимо скользнул мимо них, коснувшись плечом, и благополучно растворился в уличной суете.
Что в искусстве слежки, что в контрнаблюдении — «Безликим» воистину не было равных!
Вынырнув обратно на площадь, Клейн свернул в узкий, круто уходящий в гору переулок. Юноша вознамерился подыскать себе ночлег где-нибудь подальше от этого квартала.
Бредя по глухой, пустынной улочке, он внезапно уловил пронзительный, полный первобытного ужаса женский вопль.
Крик оборвался почти мгновенно, словно жертве наглухо заткнули рот.
И пускай слова мольбы оставались для него неразборчивой тарабарщиной, Клейн нутром почуял захлестывающую, леденящую панику и отчаяние. Не раздумывая ни секунды, он резко сменил курс, юркнув в еще более тесный и безлюдный закоулок.
Не прошло и десятка секунд, как его взору предстала гнусная картина. В глухой тени подворотни местный житель лет тридцати, со смуглой кожей и на удивление мягкими чертами лица, навалился всем весом на крохотную, от силы тринадцати-четырнадцатилетнюю девчушку, грубо и безжалостно пытаясь овладеть ею.
Бросив один-единственный ледяной взгляд, Клейн сбавил шаг и бесшумно замер в густом мраке неподалеку.
Лицо жертвы уже исказилось в гротескной гримасе невыносимого ужаса. Бедняжка отчаянно барахталась, силясь вырваться, но всё было тщетно — в ответ на сопротивление на нее лишь градом сыпались глухие, тяжелые удары.
По грязным щекам текли слезы вперемешку с соплями, а из наглухо забитого каким-то тряпьем рта вырывалось лишь надрывное, сдавленное мычание.
Но в это самое мгновение она с искренним ошеломлением подметила: руки мерзавца, отчаянно рвущие на ней одежду, вдруг налились пугающей, вязкой свинцовой тяжестью.
«…» Напрочь лишенная времени на раздумья о причинах этой чертовщины, девчонка на чистых инстинктах вскинула глаза на мучителя. Зрачки насильника были расширены до предела, а лицевые мышцы дергались в дикой, замедленной конвульсии, так и не в силах вылепить хоть сколько-нибудь осмысленную гримасу. Его конечности, вздрагивая и замирая в нелепых судорогах, упрямо пытались продолжить начатое, но теперь уклониться от них не составляло ни малейшего труда.
Жертва в слепом порыве изо всех сил толкнула нападавшего в грудь, и этот отчаянный жест принес поистине ошеломительный успех. Давящий гнет вмиг исчез. Девчушка пулей вскочила на ноги, намереваясь дать деру, но ватные от пережитого кошмара колени предательски подогнулись. Не пробежав и пары шагов, она споткнулась о булыжник и едва не клюнула носом брусчатку.
В эту секунду за спиной раздался мерный перестук шагов. Сердце зашлось в бешеном, паническом ритме, а движения превратились в сплошную, неконтролируемую судорогу.
А затем шаги резко оборвались.
Она рефлекторно обернулась и воочию узрела: мерзавец, застыв в двух метрах от нее, уподобился проржавевшей насквозь механической кукле, извиваясь в немыслимых, абсурдных позах.
«Что здесь вообще творится?..» — девчонку не покидало жуткое, ирреальное чувство, будто всё это лишь дурной сон.
Смуглый туземец, еще немного побарахтавшись в невидимых силках, наконец замер. Его губы растянулись в дружелюбной улыбке, и он на чистом дутанском наречии изрек:
— Запомни на будущее: нарвешься на такую мразь, как я — со всех ног мчи в ближайший храм. Ну или туда, где толпа погуще.
Девчушка на долю секунды опешила, а затем, исторгнув оглушительный, пронзительный визг, круто развернулась и сломя голову бросилась наутек.
Ведомая слепым инстинктом, она устремилась прямиком в сторону площади, к спасительным церковным сводам.
Едва в глухом переулке вновь воцарилась звенящая тишина, смуглый абориген плавно повернул голову. Его взгляд намертво прикипел к густой тени, откуда неспешным шагом вынырнул Клейн.
«Новая марионетка… Мышц кот наплакал, грации ноль, паранормальных талантов и в помине нет, да еще и рожа протокольная. Если бы не знание местного дутанского, грош ему цена», — сыщик скрупулезно, в пару мгновений препарировал свою свежую добычу. «Не застань я этого ублюдка за таким гнусным делом и не будь мне позарез нужен толмач — прикопал бы тут же, на месте, без малейших сожалений».