— Приготовь экипаж. Я отправляюсь в собор Святого Самуила.
Клейн кристально ясно помнил свою главную цель: виртуозно отыграть роль истового прихожанина Богини Вечной Ночи, навести мосты с местным духовенством и тем самым нащупать лазейку за Врата Чаниса. А потому он твердо решил при каждом удобном случае наведываться в храм с молитвами, дабы продемонстрировать свою непоколебимую искренность и как следует примелькаться священникам.
— Слушаюсь, сэр, — почтительно отозвался Ричардсон.
Вскоре облаченный в сюртук и водрузивший на голову цилиндр Клейн уже поднимался в салон арендованной роскошной четырехколесной кареты. Неспешно потягивая черный чай с лимоном, он меланхолично созерцал проплывающие за окном пейзажи.
К слову, в самом экипаже имелся миниатюрный бар. Заботливый мажордом Вальтер загодя укомплектовал его крепким алкоголем вроде джина и винтерлендского дистиллята, а также целой россыпью благородных интисских красных и белых вин.
Вот только Клейн отнюдь не питал страсти к выпивке. Будучи Потусторонним, он на дух не переносил пьянящее чувство потери контроля над собственным разумом — слишком уж это походило на первые звоночки безумия и срыва. А потому, прикрывшись благовидным предлогом, что перед визитом в храм пить не подобает, он поручил Ричардсону заварить в дорогу чайник отборного «Маркиза».
— Будь моя воля, я бы с куда большим удовольствием выпил стаканчик сладкого чая со льдом. В нем кроется истинный вкус юга, — с легкой полуулыбкой, полушутя бросил Клейн своему камердинеру.
— В следующий раз я непременно его подготовлю, — незамедлительно отозвался Ричардсон.
Клейн с улыбкой покачал головой:
— О нет, не стоит. Это не слишком подобает джентльмену.
— Вот когда мы наведем мосты с соседями, я устрою званый ужин в истинных традициях залива Деси. Вот тогда-то мы и подадим сладкий чай со льдом. Хе-хе, готов биться об заклад, их детишки будут просто в восторге.
Ричардсон, осознав, что неверно истолковал слова хозяина, слегка стушевался и торопливо пролепетал:
— Я обязательно запомню, сэр.
Путь от особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд до собора Святого Самуила на Песфилл-стрит занимал от силы минут двадцать неспешным шагом. Не требуй его статус поддержания солидного фасада и не будь карета с кучером уже наняты, Клейн с превеликим удовольствием прогулялся бы пешком, дабы растрясти плотный завтрак и размять кости.
Вскоре экипаж затормозил у самой кромки соборной площади. Опираясь на инкрустированную золотом трость, Клейн спустился на брусчатку и на пару минут застыл на месте, с легкой меланхолией созерцая кружащихся в небе белоснежных голубей.
Переступив порог храма и оказавшись в главном молитвенном зале, юноша передал шляпу и трость Ричардсону. Выбрав пустующее место поближе к центральному проходу, он опустился на скамью, низко склонил голову, сцепил пальцы в замок и погрузился в глубокую, благоговейную молитву.
Камердинер устроился чуть позади и сбоку. Аккуратно пристроив хозяйские вещи, он бросил робкий взгляд на Священную эмблему тьмы над алтарем и тоже послушно смежил веки.
В этой умиротворяющей, дышащей первозданным покоем атмосфере Клейн физически ощутил, как его духовность начинает едва заметно, мягко рассеиваться в пространстве. Впрочем, этот феномен ничуть его не удивил: каждый прихожанин, возносящий здесь мольбы, неосознанно отдавал толику своей энергии. Капля за каплей, эти пропитанные искренней верой крохи духовности сливались в единый, монолитный поток, питая монументальные печати Врат Чаниса глубоко под землей.
Одному богу известно, сколько минуло времени, как его духовная интуиция резанула легким, едва уловимым звоночком. Клейн незаметно приоткрыл глаза, бросив вороватый взгляд куда-то по диагонали вперед.
Там застыл старец, облаченный в глухую черную сутану священнослужителя. Его редкие волосы отливали морозной сединой, а кожа на лице была настолько бледной, что он походил на восставшего из могилы мертвеца.
Даже издали от него так и разило леденящей, пробирающей до костей стужей. Его абсолютно бесстрастная, деревянная физиономия каким-то мистическим, пугающим образом сливалась с царящим в молитвенном зале густым полумраком.
«Внутренний Страж…» — Клейну хватило лишь мимолетного, скользящего взора, чтобы безошибочно вынести вердикт. Юноша тут же вновь смежил веки, продолжив мнимую молитву, однако в его памяти уже намертво отпечатались приметы незнакомца:
Массивный нос, тусклые серо-голубые глаза, дряблая, обвисшая кожа и гладко выбритое лицо без малейшего намека на усы или бороду.